Текст: Виктория Родионова (Литературный институт, мастерская Р. Т. Киреева)
Сюжету о докторе, который подписал контракт кровью, уже почти 500 лет. И каждый раз, когда европейская культура оказывается на перепутье, она вспоминает Фауста.
В XVI веке это был страшный пример, поучительная история для бюргера: не связывайся с тёмными силами, заплатишь душой.
На рубеже XVIII-XIX веков Гёте развернул всё на 180 градусов: его Фауст герой, а дьявол унылый циник, который ничего не может противопоставить человеческой жажде действия.
В XX веке Томас Манн написал «Доктора Фаустуса» – роман, где сделка с дьяволом оказывается актом национального самоубийства Германии.
Чего же хотел Фауст в каждой из этих версий? Он всегда хотел власти. Но по-разному.
Откуда взялся Фауст
Образ мага – один из древнейших в культуре. Люди верили, что при помощи тайных знаний и обрядов можно влиять на природу, богов и других людей. Но со временем стало очевидно, что магия работает не всегда, а человек зачастую бессилен. Это осознание привело к появлению религии – веры в высшую волю, которую нельзя подчинить, а только задобрить. Религия по своей сути враждебна магии, потому что любая попытка управлять высшими силами – это богохульство. На этом же основании религия не доверяет науке, потому что это попытка понять законы природы без обращения к авторитету Бога.
Фауст оказывается в эпицентре этого разлома, ведь он не просто маг, он учёный, богослов-отступник, который хочет управлять реальностью сам.
Судя по всему, у Фауста был реальный прототип: некий проходимец, который слонялся по Европе и обманывал людей тут и там своими фокусами. Он оказался подходящей фигурой, одновременно отразившей новый личностный архетип и не оставившей при этом достаточных сведений о себе, чтобы стать мифом.
Фауст из народной книги (1587)
Представьте себе Германию конца XVI века: Реформация расколола церковь, крестьянские войны задавили, учёные начинают подозревать, что Аристотель мог ошибаться, а Библию можно читать самому.
В этом хаосе появляется человек, который умеет то, чего не умеют другие. Он вызывает духов, летает на бочке с вином, дурачит епископов и императора.
На первый взгляд, его желания довольно просты: власть, деньги и женщины. Но важнее всего то, что он желает вырваться за пределы социальных ограничений. Он устал быть простым доктором богословия, он хочет знать то, что знать нельзя, он хочет делать то, что делать грешно.
Народная книга выносит ему приговор: после 24 лет удовольствий его разрывают черти, душа летит в ад, а тело остаётся лежать в навозе. Мораль проста: цена за отказ от тюрьмы общественных ограничений слишком велика.
И всё же читатели (и зрители народного театра) эту историю обожали. Они боялись участи Фауста, но завидовали, потому что в глубине души каждый хотел того же: хоть раз плюнуть на правила.
Чего хотел гётевский Фауст (1808–1832)
Гёте переписал Фауста под себя и свой век. Время Просвещения, Наполеон, революции, крах старых империй.
Его Фауст – это старый профессор, который познал всё: философию, право, медицину, теологию. И понял, что это ничего ему не дало. Он и его отец назывались врачами, губя сотни больных и тем не менее получая за это почёт и благодарность крестьян, которые готовы были слепо доверять авторитету. Такая покорность судьбе претила Фауту. Он пытался прорваться к высшему, живому знанию и от невозможности это сделать чуть не покончил с собой. В этот момент в его жизни и появляется Мефистофель.
Фауст не хочет денег. Не хочет женщин (поначалу). Он хочет прорваться к сути бытия. Он хочет понять, что держит мир. И когда Мефистофель предлагает ему сделку, Фауст ставит условие, что отдаст свою душу только когда окажется полностью удовлетворён. Но Мефистофель проигрывает пари, потому что не может дать Фаусту то, что ему нужно: не наслаждение, а смысл.
К концу жизни он берётся за грандиозный проект: построить землю для свободных людей. И когда ему кажется, что он видит этот новый мир, он произносит роковое «остановись, мгновенье».
Он хотел оставить след. Не золота, не женщин, не магии, а почувствовать, что его жизнь что-то изменила в этом мире. Гёте прекрасно понимал это желание.
Поэтому его Фауст достоин спасения. Даже если он оступается. Потому что главный грех – не гордыня, а лень и бездействие.
И всё же Гёте понимает опасность, которую несёт в себе человек деятельный, но не способный любить. И важным дополнением к Фаусту становится несчастная грешница Маргарита, у которой есть то, чего главному персонажу катастрофически не хватает: бескорыстной, жертвенной любви без расчёта и без договора. Фауст умеет хотеть, дерзать, переделывать мир и ненавидеть ограничения, но он совершенно не способен просто отдать себя другому человеку, не требуя взамен гениального проекта или нового знания. Маргарита, простая девушка без учёных степеней и демонических помощников, дарит ему именно такую любовь: чистую, непорочную, ничем не обусловленную. Фауст же, втягивая её в свои игры с Мефистофелем, становится причиной смерти её семьи и их общего ребёнка. Ирония финала в том, что именно Маргарита, погубленная им, заступается за Фауста перед Богоматерью, и её жертвенная любовь становится тем спасательным кругом, которого его собственной гордой душе не хватало. Гёте тем самым показывает: гений без способности к бескорыстной привязанности – полчеловека; Фауст получил власть, знание и даже социальный проект, но без Маргариты его спасение было бы невозможным.
Финал Гёте – это надежда, а не справедливость. Надежда на то, что однажды соединятся деятельный гений Фауста и бескорыстная любовь Маргариты, и появится некто, кто будет строить будущее с открытыми глазами, не смущаясь дьявольскими иллюзиями.
Чего хотел Адриан Леверкюн из «Доктора Фаустуса» (1947)
Ещё во время Второй Мировой войны Томас Манн начинает писать роман о немецком композиторе Адриане Леверкюне, который сознательно заражается сифилисом, чтобы обменять здоровье и душу на 24 года музыкальной гениальности.
Леверкюн – композитор с богословским образованием. Блистательный ум с детства возвышал его над одноклассниками и даже учителями. Он почти ни к кому не обращался на «ты», не запоминал имён, люди для него мало что значили.
Манн проводит параллель между Леверкюном и Германией. Замкнутость в чувстве исключительности – это и про героя, и про нацию. Леверкюн считает человеческую природу смешной и постыдной. Он не верит, что обычный человек может добиться великого. Человеческое в музыке, как ему кажется, лишает её возвышенности.
И важное отличие от предыдущих Фаустов: он осознанно ограничивает своё познание мира. Ему это ни к чему: все нужные знания он получает от чёрта. Но знания эти – ложные, пародийные. Его путешествия к звёздам и в водные глубины повторяют опыт средневекового предшественника, но для человека XX-го столетия такие откровения довольно нелепы.
Фауст Манна не подписывает бумаг. Договор заключается где-то в подсознании, через болезнь и прикосновение демонической проститутки. Чёрт появляется только один раз – в трёх обличьях – чтобы объяснить суть уже заключённой сделки.
Плата: не наслаждения, не женщины, не власть. Леверкюн после договора живёт почти монахом – скромная диета, никаких удовольствий. Он получает музыку. Но какую?
Произведения Леверкюна – пародия. Отрицание живой силы искусства. Они не приносят ни славы, ни удовлетворения. Они покрывают холодом всё, к чему прикасаются.
Это страшная инверсия гётевского оптимизма: дьявол даёт именно то, что просишь, но оказывается, что просить стоило чего-то другого.
Главное условие договора: никакой любви. Леверкюн пытается его нарушить – и каждый раз расплачивается жизнью близких.
В отличие от прежних Фаустов, Леверкюн не получает покровительства властей. Нацисты признают его искусство вредным. Здесь власть уже не дурачок, который платит магу, а монстр, который запрещает то, что не понимает.
Раскаяние приходит через музыку: финальное произведение Леверкюна называется «Плач доктора Фаустуса». А затем – кульминация: безумная речь перед собранием друзей, где Леверкюн уже не говорит от себя, а превращается в Фауста XVI века, цитирует народные легенды, признаётся в дьявольской сделке на крови. Так, на 24-й год – срок, отведённый Фаусту в народной книге – Леверкюн впадает в безумие, лишаясь личности и ничего после себя не оставив.
Леверкюн мечтал о гениальности без человечности. Он считал, что несовершенный человек делает искусство пошлым. Но Манн показывает: без тепла и любви гениальность превращается в ад. Его музыка всего лишь пародия, отрицание жизни. Никто не будет её играть после его смерти.
Манн пишет роман о Германии, которая заключила договор с дьяволом (сначала с кайзером, потом с Гитлером) и получила годы «гениальности» – военной, технологической, политической. А расплатилась разрушением и стыдом.
Фауст сегодняшний
Сейчас, в 2020-е, мы снова переживаем кризис. Опять рушатся старые смыслы. Опять учёные обещают нам бессмертие, искусственный интеллект и колонии на Марсе. Опять хочется продать душу за что-то невероятное.
Какой Фауст придёт к нам теперь?
Бунтарь, пассионарий или отрешённый от мира бесплодный гений?
Одно ясно: пока человек хочет больше, чем ему положено по регламенту, Фауст будет жив, а дьявол будет его преследовать.
