Текст: Игорь Шумейко
Недавняя интернет-дискуссия «Почему Пушкина не любят в Европе?», организованная литератором, переводчиком Игорем Викторовичем Савиным породила вывод: «Пытаясь перевести Пушкина, нужно либо игнорировать детали, упуская добрую половину того, что он вложил, либо раздувать его слова до целых абзацев».
Начался дискурс с привычного, но всегда приятнейшего перечня восторженных оценок Достоевского, Толстого. Из тысяч иноязычных поклонников, наслаждающихся переводами наших классиков на английский, для дискуссии, как обычно, выбрали исключительно знаменитых голливудских актёров: Николас Кейдж, Джим Керри, Дэниэл Рэдклифф, Джонни Депп, Гвинет Пэлтроу… Полагаю, для них это не только «наслаждение», но и непосредственная работа: постижение психологических глубин человека необходимо думающим артистам. Иллюстрацией взяли Орландо Блума, читающего «Братьев Карамазовых». Правда, то был кадр фильма «Нью-Йорк, я люблю тебя»; но, значит, корпус голливудских поклонников Федора Михайловича в том случае умножили: сценарист, режиссер, продюсер.
Когда-то в эссе «Если Бога нет, то всё…относительно» в журнале «Нева» я и сам гордо цитировал Эйнштейна: «Достоевский дает мне больше, чем любой научный мыслитель. Я с восторгом читаю «Братьев Карамазовых». Это самая поразительная книга из всех, что попадали мне в руки».
Но не будем «зависать» на отрадных картинах – впереди невидимый (западному) миру Пушкин.
Джеймс Джойс о «Капитанской дочке», прозе Пушкина: «скудная пища для подростков». Но там же, не отбегая дальше одного абзаца, автор «Улисса» выдает обычные респекты Толстому, Чехову…
Констатация Германа Гессе: «Из великих русских поэтов мы меньше всего знаем как раз того, кого больше всего любят русские: Пушкина».
Примером «непонимания» участники той дискуссии взяли фрагмент «Пиковой дамы»:
Далее господа дискуссионеры предложили целый букет английских аналогов словечка «таскалась». А второй фразе «отлюбившая в свой век» они подобрали аж 11 английских вариантов. От:
- Having loved in her time (Прямой, нейтральный перевод: «любовь была в прошлом»),
до творческого:
- Having loved her fill (Она уже любила, - и исчерпала этот опыт).
Все соглашались: «тут намек на целую историю». Но мне, наверное, было горше многих: ведь я её знал…
Да: я знал Наталью Петровну Голицыну (1739 или 1741–1837), признанный прообраз Пиковой дамы. Не лично, конечно, но все же: написал две книги о роде князей Голицыных, опубликовал более 350 статей, в т. ч. в ВАКовских изданиях. Имел честь хранить у себя часть семейного их архива.
Умеряя гордость первопубликатора некоторых важных моментов истории Голицыных, я представлюсь в современном стиле: «держатель некоторого объема инсайдерской информации»… Посредством каковой и попробую «раздуть» (по выражению Савина) одну невероятную пушкинскую фразу - до размеров…
Не знаю точно, до каких, но невозможно остановиться, не дав хотя бы краткого представления о той любви, том веке. И о потрясающем гении Пушкина, давшем в едином слове такую грандиозную деталь, что надо или заставить переводчика как-то передать её, пусть хоть в семи страницах, или… в сердцах бросить: «А если нет – то, валяй, переводи «Пиковую даму» хоть комиксами!»
Представим красавицу фрейлину Наталью Чернышеву. Фамилия мощная: сенатор, дипломаты, военный министр… но новая: выдвиженцы Петра. Их любила и «дщерь петрова Елизавет», и Екатерина Великая.
Отец Натальи – российский посланник в Берлине, Лондоне, Париже. Так что строки: «Была в Париже в большой моде… проигралась герцогу Орлеанскому , отыгралась тремя картами: секрет, подаренный графом Сен-Жерменом» - вполне добротная основа шедевра, врученная Пушкину князем Сергеем Голицыным семейная легенда.
Добрый друг Пушкина, композитора Глинки, меценат Сергей Голицын, по прозвищу Фирс (древнегреческий Тирс) и сам колоритная фигура: прообраз внука Пиковой дамы Чаплицкого, что проиграв 300 тысяч, выпросил у бабушки секрет и тоже отыгрался. Но разница: «Чаплицкий промотался, умер в нищете», а «в реале» Фирс привел свои дела в полный порядок, нарастил состояние. Кстати, его сын, Лев Сергеевич Голицын, «отец русского шампанского», потратил отцово и еще два наследства все ради мечты: «Лучшие крымские вина в Москве, 25 копеек за бутылку». Продавал в убыток, конечно – но вошел в историю. Год его смерти – 1915: вот и третий век истории «Пиковой дамы».
Очерк Ольги Лапенковой «Сергей Григорьевич Голицын — прототип Германа», превосходен, ошибка только одна: тремя картами играли Чаплицкий (удачно) и Герман (известно как). И Голицын-Фирс – прототип именно отыгравшегося.
Неизмеримо богаче, знатней была другая ветвь: Голицыны – хозяева обширного, многофлигельного дворца в Вязёмах. А рядом, через овраг, очень скромный домик бабушки Пушкина. Подраставший Саша мог забегать в парк и дворец соседей. Случалось, вероятно, видеть и будущую свою героиню, уже тогда более чем семидесятилетнюю. Сегодня домик и дворец сведены в единый Музей Пушкина-Голицыных, и каждый январь «Пушкинско-Голицынские чтения» (теперь обитатель домика, конечно, на первом месте) проходят параллельно.
Пора приблизиться к величественной красоте главной сюжетной линии.
Императрица Екатерина выдает самую блестящую из фрейлин, Чернышову, за князя Владимира Голицына. Наталия Петровна: «30 октября 1766 года Ее Величество убрала мою прическу своими бриллиантами собственноручно, меня благословили на брак в Дворцовой церкви».
А через две недели: «Муж со своим полком получил приказ выступать в Польшу, я осталась в Москве в печали, не имея тут никаких знакомых».
Но отец и брат мужа перенесли известное родовое доброжелательство на невестку. Наталья сделалась «фанатичной Голицыной», дети, внуки, правнуки воспитаны в благоговейном отношении к истории рода, знали биографии всех знаменитых Голицыных…
В 2007-м, во время написания первой из книг, я услышал от Ивана Илларионовича Голицына фамильную быль: «В детской головке внука Натальи Петровны так смешались первые уроки Закона Божия и «Голицыноведения», что он спросил: «Бабушка, а Христос тоже – Голицын?». Состояние мужа было огромным, но сильно расстроенным, привела его в порядок… «Пиковая дама», Наталья Петровна!
Во «втором пришествии в Париж» главное её украшение – сыновья.
Борис прославился как французский поэт, получил прозвище «Борис- Вестрис» по имени знаменитого французского танцовщика. Конечно, танцевал только на малых придворных пати: Голицыны были приняты в очень узкий круг друзей Людовика и Марии-Антуанетты… Сколько я не показывал на лекциях портрет князя Бориса – восторг студенток бывал неизменен.
Но вдруг… сигнал (письмо) царицы, и Голицыны вернулись в Россию. Не «петиметрами» (карамзинское обозначение попугаев французской моды): Борис и Дмитрий под началом Суворова участвуют в знаменитой битве у стен Варшавы. При Павле почти одновременно вышли в генералы, но еще Екатерина успела увидеть, как «взялись за ум» сыновья ее любимицы. Теперь лидирует Дмитрий: один из главных героев 1807 года, автор плана похода в Швецию по льду Ботнического залива. На Бородино командует всеми наличными кирасирами русской армии (главная ударная сила, в кирасиры брали самых рослых, физически сильных). А ранение пехотного генерала Бориса оказалось смертельным.
Князь Дмитрий, генерал-губернатор послевоенной Москвы. Его «сослуживец», грибоедовский полковник Скалозуб рубит: «Пожар способствовал ей много к украшенью», но восстановление послепожарной первопрестольной – грандиозный труд Голицына, получившего титул «светлейший».
С матерью всесильный московский наместник разговаривал только стоя. Прослеживая цепочку награждений, в одном из орденов («Св. Анны I класса»), Наталья Петровна усмотрела принижение Голицыных и запретила сыну его принимать, дело дошло до Кутузова, до императора…
Любимец парижских, российских женщин князь Борис обзавестись семьёй не успел, на одной из двух его дочек от цыганской певицы женился писатель, историк Степан Шевырев.
Свидетельница пяти царствований, под её присмотр Николай I оставил своих детей, поскакав 14 декабря 1825 на Сенатскую площадь. О том «флэш-мобе» профессор геолог Михаил Владимирович Голицын обычно говорил кратко: «На Бородино сражались 20 Голицыных, двое погибли, а в декабристы угодил только Валериан». Так он выражал давнее семейное снисхождение: наивный замороченный юноша.
«Пиковая дама» пережила и своего «певца» Пушкина, скончавшись в 1837 году, но не в начале, а в самом его конце…
Из 97 лет жизни княгини Натальи Петровны большая часть пришлась на «галантный», блестящий (и самый удачный в истории России) XVIII век. Начался он разгромом у Нарвы 1700 года, где поручик Михаил Голицын получил две раны. А продолжился - битвой у Гренгама 1720 года, где уже генерал Михаил Голицын решительной победой завершил Северную войну. И далее весь тот век: победы, победы. Один из 17 (законных) детей уже фельдмаршала Михаила Голицына – Александр, тоже становится фельдмаршалом, нечастый случай в истории.
Эти мои попытки развернуть картины века, стоящие за пушкинским «отлюбившая в свой век», наверно, подтвердят тезис: «Переводя Пушкина, нужно либо игнорировать детали, упуская добрую половину того, что он вложил, либо раздувать его слова до целых абзацев».
А ведь только одно пушкинское слово! Неудивительно, что пушкинские слова до сих пор неисчерпаемы.
