Текст: Михаил Визель
Центр Зотов – многофункциональное пространство, ставшее эффектной и эффективной площадкой для необычного спектакля, поставленного специально для «Шухов-Феста», проходящего здесь уже не первый год. И посвящённого, что вполне закономерно, самому известному, знаковому сооружению выдающегося русского инженера-инноватора, гиперболоидной радиобашне на Шаболовке. Он так и называется – «Башня». И в нем средствами драматического театра (или, если угодно, пост-театра), музыкального театра и даже телетеатра показывается драматическая история создания этого выдающегося сооружения – изначально сугубо прикладного, как Эйфелева башня, и, подобно ей же, признанного во всем мире таким же символом авангарда, как «Чёрный квадрат» Малевича и «Время, вперёд!» Свиридова, хотя сам Владимир Шухов ничуть не метил в художники, а был просто инженером. Но инженером гениальным, с чутьём и фантазией. Как сказали бы мы сейчас – визионером, воплощающим будущее.
Завязка сюжета, легшего в основу восьмидесятиминутного спектакля, сугубо историческая. B 1919 году инженер Шухов получает от молодого советского правительства выгодный и престижный заказ на возведение невиданной гигантской башни, необходимой для обеспечения радиосвязи. Потому что из-за гражданской войны привычная коммуникация прервана и революционные во всех смыслах указы Совнаркома увязают в бесконечном русском пространстве. Шухов со своими бюро охотно берётся за заказ – не только потому, что нужна работа, дающая пропитание и бронь от мобилизации для сотрудников, но и потому, что лучше, чем кто бы то ни было, понимает необходимость коммуникаций. Но с самого начала грандиозное строительство преследует множество проблем, начиная с объективной острой нехватки качественного металла и заканчивая человеческим фактором: комиссары, большей частью вопиющие неграмотны, привыкли больше доверять не чертежам и сертификатам, а классовому чутью. Которое орёт им во весь голос: «контра!». Так что когда случается серьезное ЧП – обрушение четвертой секции возвышающегося над древней Шаболовкой гиперболоида, не только над строителями, но и над самым мэтром нависает реальная угроза жизни: саботаж!
Хуже того: поскольку при аварии никто не погиб, необходимо назначить виноватых из числа живых. А если приставленные бдить ответственные товарищи этого не сделают, у вышестоящих ответственных товарищей возникнут вопросы к ним самим. Тем более что, как нам наглядно показывают, эти «ответственные товарищи» не в состоянии сами ни ящик стола открыть, ни элементарно лампочку включить: всё у них в руках заедает и отваливается.
Но инженер, привыкший укрощать строгим математическим расчётом неподатливые металлические конструкции и нефтяников-производственников (Шухов много лет работал на Нобеля), справляется и со стихией революции. Башня построена. И Ленин, лично приходящий в мастерскую к Шухову, поговорить с ним, «условно расстрелянным» (еще раз обрушится – приведут в исполнение) может теперь передавать свои декреты.
Под стать оригинальному, мало освоенному пока что сюжету (автор идеи и продюсер – Денис Волков), и оригинальная форма (драматург и режиссёр – Максим Мышанский). Спектакль не разделён ни на акты, ни на действия. А движется как на карусели вокруг установленного в центре зала – цеха бывшего хлебозавода, где размещается Зотов-центр – огромного цилиндра. Это как бы основания башни. Зрители тоже сидят по кругу; и чтобы они постоянно видели происходящее, пятерых актёров сопровождает телеоператор, который снимает всё происходящее и передаёт изображение на стены самой башню, воплощая въяве идею телевидения – ведь если советское радио формально началось с другого передатчика, установленного в Немецкой слободе, на колокольне церкви на Вознесенской улице (по этому случаю, собственно, и переименованной в улицу Радио), то советское телевидение началось именно там, на Шуховской башне.
Уместным оказалось и звуковое оформление спектакля, основную роль в котором играют футуристические звуки терменвокса, появившегося в ту же эпоху, что и башня. Автор музыки спектакля – Петр Термен, правнук Льва Термена и неутомимый пропагандист терменвокса. (Менее предсказуемо, что он же создал вставные песенные номера с инструментальными соло, которые лихо исполнила на саксофоне единственная женщина на сцене – Вера Романова).
Заканчивается спектакль символическим рождением нового мира – но с грустным постскриптумом. В котором зрителям напоминают: в 1967 году, с вводом в эксплуатацию Останкинской башни, Шуховскую башню перестали надлежащим образом ремонтировать. А в 2002 году окончательно вывели из эксплуатации. В перфоманс не вошло, но мы и так знаем: только что принято решение о ее полной разборке и последующем воссоздании – причем без сохранения технической функции. Так ли это будет? Хочется верить. Как бы там ни было, Шуховская башня уже давно заняла свое уникальное место в русской истории и культуре – в том числе теперь и театральной.
