Текст: Андрей Васянин
В Государственном музее А.С. Пушкина на Пречистенке на выставке «Код Белинского», посвященной 215-летию со дня рождения критика и публициста, у ее главного героя с ником belinsky.v — 130 тысяч подписчиков и 3,5 тысячи постов в соцсети, сгенерированной под выставку ее кураторами.
Взявшимися показать «неистового Виссариона», как звали его коллеги, человеком, создававшим информационную повестку 30–40-х годов XIX века, ведшим прямой диалог с читателем и строившим личный бренд на честности и экспертности.
...Перестук клавиатуры, а на стене проецируется набирающаяся на компьютере статья Белинского «Литературные мечтания. Элегия в прозе». Изгнанный из университета за вольнодумство вчерашний студент и начинающий критик публикует в журнале «Молва» важный для середины 30-х текст о том, что в России ещё нет собственной самобытной литературы. В витринах разворот «Молвы» с разозлившей многих статьей, портреты редактора Надеждина, немецких философов, которыми Белинский увлекся в кружке поэта Николая Станкевича, собравшем независимо мыслящих писателей и мыслителей.
...Почти все деньги, выданные отцом на обустройство в Москве, он потратил на книги. Часть этих самых книг с инициалами «В.Б.» на корешках из коллекции объединенного Орловского литературного музея И.С. Тургенева — на стенде выставки: «История литературы» Шлегеля, тома римского философа Солюстия Криспа, сочинения драматурга Озерова, подборка «Московского телеграфа»...
Он читал все, что выходило в журналах, прозу, публицистику, русскую и европейскую, изучал историю политической мысли, вникал в контекст современной ему русской и европейской культуры. Он должен был быть во всеоружии, как редактор критического отдела в петербургских "Отечественных записках", куда его в 1837 году позвал издатель Краевский.
Мемориальных изданий тут немало — в том числе книжки современных герою выставки «Отечественных записок», «Современника», «Телескопа». Есть документы-реликвии, вроде письма Станкевича и Гоголя, адресованные Белинскому, литографии с видами Москвы, Санкт-Петербурга и не только, оригиналы портретов Некрасова, Тургенева и самого Белинского.
Важнейшие мемории — трость критика, любителя всего изящного, с набалдашником в виде головы Мефистофеля и — объемистый портфель Гоголя, одного из главных героев Белинского. Умевший видеть сквозь время, Белинский еще в статье 1835 года писал о молодом еще авторе как о будущем светоче русской литературы. Падение Гоголя в глазах «неистового Виссариона» после выхода этапной книги Николая Васильевича «Избранные места из переписки с друзьями» отражено тут в экспликации с куар-кодом, под которым прячется выдержка из знаменитого возмущенного письма Виссариона Григорьевича.
В советские времена в школьных курсах литературы и за их пределами Белинского преподносили как ключевую фигуру революционно-демократической критики (и организаторы касаются этой темы, выставляя плакаты с героическими портретами Белинского и подогнанными под них цитатами). Кураторы выставки прилагают усилия, чтобы приблизить к нам автора, к его 215-летию если не забытого, то не звучащего так в общественном пространстве, как в веке девятнадцатом и, в советском преломлении, в двадцатом.
По всей выставке развешаны композиции с фотографиями некоего молодого человека, с фразами из писем Белинского, не очень понятные зрителю абстрактные объекты-картины... Центр этой подачи — световая панель, на которой представлен аккаунт в соцсети «Братцы» этого молодого человека, как выясняется, современного прообраза критика. В ленте нового Виссариона картины биографии сгенерированнного «Белинского», прокомментированные фразами из статей и писем Белинского реального. Чемодан на колесиках у дверей комнаты отчисленного студента в общаге («Меня отчислили за «безуспешность» — так написано в аттестате»), просторы родной Пензенской губернии («Хочется вдохнуть воздух Родины, взглянуть на места, где провел детство»), «Белинский» и «Станкевич», спускающиеся по эскалатору («в Станкевиче я восхищался тем, что он ненавидел в себе то, что ненавидел в других»). Вот он протягивает в кадр полевой букетик («у меня, батенька, страсть к цветам"). Хохмит на грани фола...
— Такой же миллениал, как тысячи других трудоголиков-гуманитариев, день и ночь корпящих над текстами. Чуткий ко всему новому, с быстрой реакцией, — перечисляет куратор выставки Евдокия Розанова. — Книжным блогерам и просто молодым читателям есть к кому присмотреться.
