Текст: О. Тапкина
АНЯ И НОСТРАГРЫЗУС
Подписные онлайн библиотеки, базы и фонды, архивы, РАН, РНБ, не говоря о банальных поисковиках — Аня с Олей прошерстили всё. Спрашивали у гардеробщицы Даздрапермы Пахомовны, самых постоянных давнишних читателей и бабушек на скамейках. Что там говорить, не нашёл даже новый библиограф Дмитрий. Формулы Изгнания не было! Нигде. А до единственного в тысячу лет часа, когда созвездие Дракона будет в юпитере, хвост кометы Галлея в марсе, и пик солнечного затмения совпадёт с потоком цефеид, оставалось два дня, три часа и 39 минут. Уже 38. Тридцать семь! Два дня и точка невозврата для Нострагрызуса уйдёт за ту сторону стрелки. Тогда Нострик никогда не вернётся домой! Минуты тикали внутри Ани и с отчаяния она даже решилась пойти к астрологу.
— А зачем призывала? – спросила та и за тысячу Аниных кровных, тыкая перстнем с сердоликом в расчерченный секторами круг с непонятными надписями, наговорила ей гадостей. Что в ближайший год-два лучше ничего не планировать из-за ее состояния, про венец безбрачия и что у нее никого никогда не будет. Ну если только она не встретит мужчину с луной в раке. «Но такая вероятность оочень мала», – при этом астролог так покачала головой, что было ясно: мужчины с луной в раке рождаются реже, чем один на миллиард и в России не водятся как класс. А скорее всего, и в нашей галактике.
— И про угрозу жизни кому-то б-близкому, — стуча зубами о стакан с водой, рассказывала Аня Оле на рабочей кухне.
— Да подними руку и брось, плюнь на эту шарлатанку, зачем ты к ней вообще пошла, – утешала Оля, – а про Нострика что она?
— Ничего. Только и спросила – а зачем призывала…
— Слушай, нуу, а с чего ты уверена что он, ээм, этот…нуу то есть не просто…
— Оль, ну я же тебе показывала подоконник! Ключ один, кроме нас никто туда не спускается. Кто каждую ночь вытаскивает на подоконник «Науку и жизнь» а «Науку и религию» оставляет открытым один и тот же номер на одной и той же странице с предсказанием? Я же их на место кладу.
— Ну мало ли, с абонемента кто может.
— У них свой подвал, зачем. Да мы же с тобой вместе закрывали, на сигнализацию сдали. И что утром?
— Ну не знаю. Привидение. Павловна.
— Угу. Сто лет не было и вдруг завелось. Именно после моего призыва. Ты понимаешь, это же из-за меня всё! А когда домой не можешь вернуться, это же ужас. Осталось два дня!
— Да, дела…что же с ним теперь будет? – вздохнув, они помолчали и перевели взгляд на звук – в углу на холодильнике стоял небольшой старый телевизор. Он был включён, показывали Битву экстрасенсов. Оля замерла, наткнувшись на тяжёлый, с прищуром взгляд черноволосого мага Титамира.
— Тому не нужно за ответом далеко ходить, у кого ответ за спиной, – вдруг сказал он Оле. Она моргнула, не веря и медленно стала разворачиваться. У Ани заполошно взметнулось нехорошее предчувствие, она вскочила, оглянулась. В проеме по коридору к выходу шли завхоз и патлатый мужчина с черным чемоданчиком. «…Дня три желательно не заходить… надёжнее мышеловок… наедятся и желудок цементируется… ни одна не выживет» долетело до Ани.
Нострик! Она выбежала из кухни, пролетела по ступенькам вверх и бросилась в подвал медиазала. Закрыт. Метнулась обратно за ключами, споткнулась, приложилась о высокую ступеньку, не слыша ничего. Только бы успеть. Ключа на месте не было!
— А вы высшую математику знаете? А физику? У вас степень есть? Что вы знаете тут сидите на нашем трудовом теле, — Василий Петрович, заросший и помятый, потрясал кулаками и обидами, но ещё не пел. Когда-то был прорабом, говорят. И профессором.
Извинившись, побежала обратно проверить ключницу, кухню. Петрович прошёл в медиазону, будут диспутировать с Куренковым.
Дорогу заступил новый читатель с окладистой породой: «Анечка, вы мне такой подарок сделали я ведь записи нашего архимандрита Никона нашёл, вот хочу Вам тоже подарить…». На ладонь лёг квадратик брелок: темный силуэт в белом круге света — странник монах с котомкой за плечами шёл, нащупывая посохом путь.
— Нострик! Она найдет этот чёртов ключ.
— Тяпкина! Немедленно на рабочие место, и молчите. У нас комиссия из Управления, кивайте и молчите. Или все премию не получим.
Комиссия надвигалась.
— Изольда Павловна, Вы можете представить что испытываешь, когда у тебя цементируется желудок? Где ключ?
— Извините, разрешите, мы сейчас, — Оля уволокла её, — ты понимаешь, что делаешь? Зачем к астрологу, тебе к психологу нужно. Может, он не может перекинуться из-за тебя. Потому что нуу вот идёт тебе навстречу высокий широкоплечий красавец с псом, а ты на кого с восхищением смотришь? А проработаешь своё отношение, сразу и перекинется. И вернуться сам сможет. А может, и уже вернулся — экстремальные условия сработали. Аня не дури, туда нельзя. Траванёшься!
— Ключ, пожалуйста! Ступеньки, замок заедает. Дверь подвала лазгает, захлопывается за спиной. Запах. Нострик Ностр.. Вух, вот ты где!
Звякнуло, брелок упал. Поднимая его с Ностриком на руках, она увидела на обратной стороне QR-код. Навела камеру. В разные стороны вели стрелки указатели. Сюда?
...Зачем. Да блин чтоб ему икалось три дня, этому библиографу Дмитрию! Если б он не отказался за четыре дня до Вечера! Она на него рассчитывала, он похож, в конце концов! С его усами и утонченным лицом, и манерами. Князь Мятлев вылитый, из её сценария по мотивам. Она даже была почти уверена, что его судьба прислала. Всего-то несколько строк с выражением прочесть, с листа. Афиша, флаеры, приглашения – всё давно висело и было вручено, люди спрашивают, отменить нельзя.
И тут Дмитрий отказывается. Наотрез. Не готов он! Рассыпается вся литчасть вечера, концепция. Да чтоб она, Аня, сорвала мероприятие? Ни в жизнь, она на Акутагаву-то гипс срезала кусками на третью неделю перелома, сбежала с больничного невзирая на угрозы травматолога. И ведь как удачно сложилось: два ансамбля диалог поколений, чудесный зеленоглазый мальчик-бард девятиклассник с гитарой, обожает Окуджаву и родились в один день 9 мая! И даже настоящий композитор скрипичный знак светлых кудряшек русалка Надежда согласилась написать паузы. Проигрыш. В склянке тёмного стекла. Между женским голосом и мужским. Роза красная цвела. Между Лавинией и Мятлевым. А он — отказывается! Как же теперь «звуки трубы полусвет полутьма, мне бы только знать, что смогу хоть издали увидеть вас и догадаться, что всё у вас благополучно»?
Ей позарез нужен звучный мужской голос с аристократическим лицом и тут она находит в подвале эту старинную книгу. Синюю пыльную, том тринадцать какого-то собрания древнерусских «Чудес, диковинок и народных …» чего-то там, длинное. Приворот, отворот, заговор от зубной боли, заговор от козюльки, заговор даже «на оборотня», куча заговоров и вот — призыв, схема пентаграммы на странице триста тридцать пять. А в голове у неё что? Спасти вечер. Нет, не спасти вечер у неё в голове, а караул, свистать всех на верх и всё равно кто эти все, горит же Окуджава! Вот и решила… призвать дракона, да. Искомый звучный голос, аристократическое лицо, попытка не пытка. Полубред полутьма. Мел, опять же, в наличии. И ведь сначала не получалось. Пока палец случайно в вертушку с цепью чуть не закрутило. Выступила густо по царапине кровь, капнула на ее меловую копию пентаграммы на полу сбоку от металлических стеллажей, в глазах заплясали мушки, потемнело и Аня сползла в обморок.
Очнулась от странного щекотания на лице. Открыла глаза. На нее в упор смотрел. Белый. Крыс. Не красными, на минуточку, глазами! Очень внимательно и, казалось, как-то «не так». Бархатный нос шевелился, усы щекотали. Она бы испугалась, наверное, если б так не расстроилась тогда. Да ладно? Реально сработало? И что, вместо властного харизматичного с обволакивающим голосом, брюнета дракона… ей подсунули какого-то лысэхвостого оборотня?!
О. Тапкина
