Текст: Андрей Васянин
Трудно найти человека, который хотя бы раз в жизни не сказал «оно мне надо». И чаще всего не находил верного ответа.
То же — режиссер Эмир Кустурица — человек с неуспокоенным взглядом, путешествующий по миру и по России с музыкальной группой, с фильмом, с идеей спектакля... Он преподавал в университетах, разрабатывал проекты, строил города. Проекты Кустурицы рождаются на глазах: сейчас он планирует ставить спектакли в Театре Армии, снимать художественное кино по книгам русских писателей и документальное — о Москве...
И, скорее всего, он все успеет, что задумал — режиссер, дважды побеждавший в Каннах и не только, автор 11 книг — сборников рассказов, романов, автобиографии, дневников.
«Оно мне надо» — это творческий дневник, по которому видно, как человек противоречивый, эмоциональный, рефлексирующий переживает и преломляет в своем сознании все, что видит вокруг себя.
Тут и политика — Кустурица как личную трагедию воспринимает распад Югославии и ужасающую Боснийскую войну, осмысливая текущие политические процессы. Тут и творческое — режиссер в дневнике рассуждает о разнице между «естественным» и «искусственным» в кино, сравнивая режиссёра с алхимиком. И личная философия: сквозь всю книгу проходит этот самый вопрос «оно мне надо?», Кустурица постоянно размышляет о смысле своих действий, о роли художника в турбулентные времена...
А нам в предисловии объясняет, что цель этой книги вовсе не в том, чтобы отвечать на вопросы или разрешать крупные дилеммы. «Все здесь родилось из потребности засвидетельствовать время, в котором я живу, и оставить след для тех, кто в будущем проверит, было ли все оно надо!»
Мы публикуем несколько глав из творческого дневника режиссера.
«Оно мне надо» Эмир Кустурица
- Пер. с серб. — М. : Альпина нон-фикшн, 2026
РЕЖИССУРА — ЭТО АЛХИМИЯ
22 марта 1994 года
Пью кофе в кафетерии студии «Баррандов» и жалею, что не могу его пить весь день. Смотрю в окно, там день, а в конце вижу ночь — все это, попивая кофе. Чтобы все
было как в любительском кино, когда ставишь камеру в одном месте и включаешь ее только в самые важные моменты. Ненужное выбрасываешь. Слышу сирену из студии. Она больше не напоминает мне рев раненого зверя. Теперь это звук сирены Освенцима.
В кинорежиссуре всегда одни и те же проблемы. Режиссура — это разгадывание секрета, как создать последовательность изображений в пространстве, как долго им разрешить длиться. И как их соединить, чтобы в конечном итоге они стали органичным целым. Режиссура — это алхимия.
Сценарий — это как готовить корабль к долгому и неизвестному плаванию. Проверяешь штаг, чистишь лебедку парусоподъемника, ослабляешь гик, проверяешь такелаж. Одним словом, подготовился так, будто у тебя лучший сценарий на свете. Пускаешься в плавание. И вот только отплыл, направился в огромное море, тебя подхватывает средний ветер. Поднимаешь парус, и, как только ты его поднял, он опадает, а ветер тем временем крепчает. Начинается шторм. Вернуться назад, в порт, нельзя. Ветер разобьет тебя о скалы, и ты делаешь все, чтобы выйти в открытое море. На берегу сделано все возможное, чтобы подобная неожиданность тебя не сломила. Деваться некуда, и ты принимаешь вызов. Море и ветер швыряют корабль, рвут паруса, шторм не стихает, ты борешься. Начинается дождь, не видно ни зги, и ты прячешься в лоне корабля. Выживаешь. И как только подумаешь, что все, конец, наступает штиль. Выходишь наружу и видишь чудесный день, заходящее солнце и чайку, летящую за каким-то пассажирским судном. Она садится на мачту, и ты думаешь, как бы поймать в кадр глаз чайки, но чтобы в этом же кадре был виден и весь корабль целиком. И понимаешь, что снова будет шторм.
Это правда, что демократия и эволюция — взаимосвязанные явления. Верно также и то, что человек от обезьяны проделал долгий путь. И на этом остановился. «Куда дальше?» — задается вопросом человек. Мне кажется, что когда вкалываешь, как я, то этот путь эволюции, то есть путь вперед, оказывается путем назад. Это процесс превращения человека в обезьяну. Я был бы безмерно счастлив, если бы этот путь был путем превращения в коня. В одночасье, чтобы можно было сбежать отсюда, и меня никто никогда не поймал. Чтобы никогда не видеть этот дурацкий фильм.
Я лежу, в Праге воскресенье, и в голову приходит мысль, что единственное естественное состояние человека — это безделье. Пью кофе, смотрю в окно, там ни души.
БУДЬТЕ ЛЮБЕЗНЫ, ЕСЛИ МОЖНО, БЕЗ ПЕРЕМЕН
29 апреля 2013 года
Меня беспокоят вещи, которых я не нахожу на WikiLeaks.
С тех пор как Путин выгнал USAID * из России, неиспользованными остались огромные суммы денег, предназначенные для свержения российского президента. Я молю Бога, чтобы правозащитники, гуманисты, профсоюзные деятели, путчисты и, самое главное, леваки-богатеи обошли нашу землю стороной. Когда-то Москва управляла левыми, и они жили идеалами. Сегодня левые — самые богатые люди, и они любят Госдепартамент!
В 1990-х годах начался распад Югославии, и все это мне не нравилось. Тяжелее всего было то, что внутри меня боролись двое. Первым был пражский студент, нахватавшийся гегельянских идей. Чистая немецкая философия! Самая важная: человечеству нужны не революции, а наука и что она начинается там, где заканчивается революция!
Второй во мне, хулиган из Горицы, неугомонный горец, с нетерпением ждал какой-нибудь справедливости, чтобы побороться за нее, а если нужно, то и погибнуть! И только я подумал, что будет лучше так, как говорит Запад — не надо драки, наши предки пролили достаточно крови, — молодые черногорцы вышли на улицы. «Желтый Луч» * года! Что бы они ни рушили (именно здесь во мне возобладал тот, второй), мое сердце возрадовалось.
Долгое время после смерти Тито наш народ не мог поверить, что он мертв. Только молодые черногорцы заявили об этой реальности. «Главное, не позволяй улице менять мою жизнь, брат, иди в парламент, и там все уладится демократическим путем», — говорили цивилизованные господа.
В то время я уже преподавал в Колумбийском университете и готовил «Аризонскую мечту». Поездки в Америку и обратно. Когда я вернулся, чтобы получить премию АВНОЮ **, в Румынии произошла революция! Было это сделано местными продюсерами или речь о совместном производстве? Отец говорит мне: «Ей-богу, Эмир, ты будто не герцеговинец! Как бы это могло произойти без этих, со стороны?!»
А дальше случилось то, что случилось. Наша страна распалась, началась война. В той войне мы все показали, какие мы ослы. И не в первый раз. Думаю, мы сделаем это снова. Несмотря на то что Запад подарил нам философов, боровшихся с революционными традициями, революции приходили одна за другой. Похоже, мой отец был прав. Не бывает настоящей современной революции без эффективной работы спецслужб. Гегель имел в виду развитые западные страны, когда говорил, что наука начинается тогда, когда пушки замолкают. Он не имел в виду нас.
Продюсеры первой революции в Румынии сообразили, до какой степени мы, славяне, любим перемены и склонны к вечеринкам. После Румынии в 1991 году произошел ряд небольших революций: оранжевая Украина, Белград, Грузия, «арабская весна» в Египте, Ливия, Сирия…
После этих революций никому не стало лучше, но демократия живет. Спрашиваешь потом румын: «Ну, и что?»
Говорят: «Они не могут оштукатурить то, что построил Чаушеску».
Народ жалуется, но демократия счастлива.
И что хуже всего, эти люди только и делают, что продвигают перемены. Одну за другой. Нас постоянно что-то выводит на улицу. Даже когда нет иностранных продюсеров. Однако больше всего тех революций, в которых мы следуем за пастырем из спецслужб как овцы! 27 марта 1941 года люди вышли на улицы, протестуя против пакта с немцами. «Лучше могила, чем рабство!» — кричали наши люди! На улицы их вывела любовь к справедливости, но руководила ими, прежде всего, английская разведка!
Вот почему меня беспокоит эта история с USAID! Куда они пойдут со всеми деньгами, что были предусмотрены для России, но где им отказали в гостеприимстве? Главное, чтобы они их не использовали для перемен. Их было предостаточно! Да здравствует немецкий философ Георг Вильгельм Фридрих Гегель! Пришло время науки, а не революции!
Путину удалось победить революционеров в России!
Удастся ли и нам нечто подобное?
МЕЖДУ «НИКТО» И «КТО-ТО»
1 января 2014 года
Я часто думаю о писателе Чарльзе Буковски. Он много пил и много писал, но всегда умел попасть в тему. Я мало пью и пишу не много. И, что еще хуже, занимаюсь всякой всячиной. Ну не то чтобы всем подряд, но ударяюсь в крайность, и, видимо, поэтому мои мысли улетают к кому-то, кто культивировал аристократическое отношение к жизни.
И избегал работать.
Ситуации в рассказах Буковски выстроены так, что их чтение похоже на наблюдение за тем, как лезвие ножа рассекает яблоко пополам. Мой любимый персонаж — пьяница, у которого в кармане ни доллара, но он отказывается от работы, которую ему предлагают друзья. Он не хочет заниматься бессмысленными делами. Спокойно отказывается от предложения одного ремесленника, предлагающего ему десять долларов за то, чтобы он подержал стремянку, пока тот чинит водостоки в каком-то американском городке. При чем тут я? При том, что я презираю современных интеллектуалов, но зато люблю проявления аристократизма. В жизни — и еще больше в литературе.
Мои герои — деятели искусства, умеющие из самых обычных вещей создать великие произведения искусства. И я занимаюсь тем же самым, и так как у меня не всегда получается, то я радуюсь, когда у кого-то выходит мастерски. У Буковски верное отношение к банальностям. Когда он пишет о желании выпить пива, а денег нет, сначала он вспоминает этикетку, которая запотевает в холодильнике.
Знает, как выразить свою любовь к алкоголю. Зато потом не тратит зря слов о том, как пьет. При этом он умеет ставить серьезные вопросы. Однажды он задался вопросом: «Почему КАЖДЫЙ должен быть КЕМ-ТО?!» Тут он попал в самую суть моей проблемы. Будто на скаку снял копьем кольцо с проволоки*. Я всю жизнь старался стать КЕМ-ТО, но, когда другим стало ясно, что это так и есть, вот тогда я убедился, что это вовсе и не самое важное. Вот где самая главная жизненная искра любви к запотевшей этикетке. Которая разве что не упала с пивной бутылки. Так языком Буковски произносится I love you. Стало быть, ты становишься КЕМ-ТО, когда осознаешь, что мечтаешь о запотевающей этикетке на желанной бутылке пива! Я в этом уверен. Лучшее тому подтверждение — сам Буковски.
Если что-то любишь, тебе все равно, чем это закончится и как будет оплачено. Всегда найдется КТО-ТО, чтобы покрыть расходы. Все остальное, связанное с питьем пива, — скука. Я тоже это знал, но только дело не в технике преодоления жизненных трудностей. Приходят штормы, бури, а ты посреди моря, и тогда тебе хочется вернуться на сушу и быть НИКЕМ.
Я тоже был одним из тех, кто делал все, чтобы стать КЕМ-ТО. Когда это случилось, после всего пережитого мне часто хотелось стать НИКЕМ. Слишком высокую цену приходится платить, когда другие считают, да и ты сам поверишь, что ты — КТО-ТО. Жаль, что Буковски раньше не подвернулся мне под руку. Бывало даже и так, что после жизненных передряг я жалел, что я не НИКТО. Будто из рук ускользало то, что предшествует удовольствию от достижения чего-либо. Будто я больше не мог предвкушать запотевшую этикетку, прежде чем мне захочется выпить пива.
Мостом, соединившим берег НИКТО с берегом КТО-ТО, для меня стал Венецианский фестиваль. Пройдя через торжественный зал Вольпи, я бросился к «Золотому льву» и пересек этот мост. Сомнений не было. В это время рядом со мной был один трезвомыслящий американец, обозреватель из журнала Time. В результате он написал статью об итогах Венецианского кинофестиваля, включив в обзор победу фильма «Долли Белл». Он написал: «В этом году в Венеции победил НИКТО, приехавший из НИОТКУДА!..»
Раз уж это написал журналист Time, в этом не должно быть никаких сомнений. Это решено давно. Вот только судьба по-другому распорядилась о пути между НИКЕМ и КЕМ-ТО. Как только становишься КЕМ-ТО, пути назад не будет, братан. Тебе захочется, чтобы ты никогда ничего не сделал, свернуться калачиком в постели, и не хватает только указательного пальца во рту, чтобы сбежать в утробу матери.
Чтобы НИКТО стал защитой от неприятностей, в которые тебя втравливает КТО-ТО...
ВСЕ ПИШУТ — МАЛО КТО ЧИТАЕТ
25 октября 2015 года
В прошлом веке быть грамотным означало пользоваться уважением! Это не мелочь. Часто гораздо больше… Где бы грамотный человек ни появился, его всегда замечали.
В школе, кинотеатре, на улице, в театре, на трамвайной остановке, в цыганском квартале. Речь не просто о формальной грамотности и не об иллюзии, создаваемой современными самоучками, вершителями информационной революции.
Если о ком-то говорили «он грамотный» или «она грамотная», то этим вслух как бы выражалось уважение к человеку, над которым витало облако великой тайны. Это подразумевало и определенный набор добродетелей. Грамотный не был совершенен, но это было его целью. Он также утешался английской пословицей nobody’s perfect *, совершенство воплотилось в аргентинском писателе Хорхе Луисе Борхесе.
Грамотный погребен под отходами информационной революции, он был недостаточно злым, коррумпированными не соглашался с идеей, что бога нет! Максимум, на что он соглашался в этом случае, — это идея Юнга, что глупее тех, кто утверждает, что бог есть, могут быть только те, кто говорит, что бога нет! Грамотный стремился к истине, добру и возвышенному. Он не имел ничего общего с антигероем, ставшим олицетворением времени, в котором мы живем…
Он никогда не был полностью реален, но мы пожимали ему руку. Он был похож на персонажа, сошедшего со страниц какой-то книги, представал перед нами как сама истина, что без запоминания образов и целых глав из книг не может быть грамотного человека!
Грамотный был человеком добродетельным, необузданным, страстным, как Оскар Уайльд, но он умел словом, как мечом, отделять вкус от безвкусицы и указывать нам путь и способ мыслить. Во всем отличный от современного антигероя, селфи-человека, самовлюбленного, который не верит в историю, принимает корпоративный капитализм как судьбу и усердно работает, чтобы доказать, что его сосед, да и весь народ не стоит ломаного гроша!
Он делает селфи на свой айфон, и с огромным волнением следит за ростом каждого прыщика на лице.
Грамотный человек открывал нам тайные механизмы зачатков духовных процессов. Мы усвоили этот урок студента Раскольникова, и, когда нам было непонятно, почему он хотел убить старуху-процентщицу, мы вчитывались в страницы его страданий, переживали его дилеммы как свои и узнали у него, какие искушения и беды нас ждут, понимая их лучше, чем если бы мы прожили две жизни.
Как же пуста юность, не открывшая Антона Павловича Чехова! Ветер доносит до слуха его героя слова «Я люблю тебя», хотя мы не уверены, произнесла эту важную фразу та, в которую он был влюблен, или слово, принесенное ветром, стало символом любви… Что было бы, если бы наши души не были переполнены фразами Толстого, в которых свет озарял даже самые мельчайшие детали! Мы знали цвет пуговиц на мундире Вронского, а образ Анны Карениной был четче, чем у блестящей актрисы на киноэкране.
Если бы не Булгаков, как бы мы почувствовали абсурд и парадокс? Не хватит времени, чтобы перечислить всех писателей, которые не менее важны, без которых грамотный не мог бы возникнуть… О том, что не все потеряно — а все никогда не может быть потеряно, — говорят нам явления, которые развеваются словно одинокие знамена в пустыне и подтверждают, что существуют грамотные люди, просто они скрыты от наших глаз! Зажатые между тысячью информационных чудес, ютубов, реалити-шоу, но также определяемые политкорректностью, последней версией глобальной самоцензуры. Автор этих строк полагает, что этих знамен больше, чем мы думаем, иногда мы пожимаем им руки и не знаем, что это именно они.
Никогда еще не было столько книг, никогда еще человек не имел доступа к такому количеству исписанных страниц — и никогда еще не было столь малого числа грамотных.
Сегодня нет никого, кто бы не писал, но мало кто читает.
На этой почве вырос тот, другой человек, которого мы назвали селфи, и, как проекция трактирного простака, он представлен нашему взгляду и не будет удален до тех пор, пока не случится великий катарсис.
Быть грамотным — это формула, открывающая дверь к постижимым тайнам и благам, которые человек может получить за свое недолгое пребывание на Земле. Человек может быть счастлив, если он грамотен! Если неграмотен, как он сможет узнать Джонатана Франзена, американского писателя, которому удалось вернуть мировой роман на высоты Толстого, духовные пейзажи Бернхарда!
Меж книг течет поток людей, бегущих от реальной жизни ко множеству книг, подобно тому как верующий бежит к богу! Здесь время от времени воскресает тот грамотный человек, о котором я говорил. Здесь он свободно прохаживается и возвращает образы прошлого века. Если не где-то еще, то здесь его чествуют и замечают так же, как когда-то замечали в городе, где он был главным героем.
А в жизни встретившего его ребенка — в будущем, когда он станет взрослым, — будет по-другому.
- * USAID — Агентство США по международному развитию (United States Agency for International Development, USAID)
- **АВНОЮ — Антифашистское вече народного освобождения Югославии
