Текст: Борис Кутенков
На «Горьком» — три материала, так или иначе касающиеся поколений. Лев Оборин откликается на книгу Стаса Мокина «Забавные игры» и упоминает в том числе молодых поэтов, родившихся в 2000-е:
«Дебютный сборник Стаса Мокина «Японский бог», вышедший два года назад, обратил на себя внимание критиков акцентом на поэтике детского/инфантильного. С тех пор о себе заявило поколение молодых авторов, для которых детство, в том числе совсем недавнее, — источник образов и повод для бережной рефлексии: можно вспомнить книги публиковавшейся в «Журнале на коленке» Софьи Дубровской и Дарии Солдо, недавние подборки Ариши Мистриди, Софьи Туман и Федора Вяткина».
Дмитрий Травин рассказывает «о поколении 1950–1960-х годов рождения — о людях, которые в конечном счете похоронили Союз», «…о том, как рыночные механизмы нормализовались и стали подрывать со
ветский строй изнутри. «[Даниил] Гранин заметил новое явление именно тогда, когда оно стало бросаться в глаза рядовому человеку. Взяточничество, таившееся еще в “складках” сталинской системы, стало теперь нормально восприниматься широкими слоями населения. Неудивительно, что одним из направлений деятельности Юрия Андропова, возглавившего КГБ как раз в это время (1967 год), стала борьба с коррупцией…»
Интервью о Борисе Божневе – с исследователями Владимиром Хазаном и
Владиславом Резвым. Владимир Хазан: «Среди тех, кто относится к божневской генерации, рожденных в самом конце XIX или в самом начале XX столетия, найдется по крайней мере десятка полтора по-настоящему талантливых поэтов. И что же? К кому из них так или иначе нельзя приложить эпитет «забытый»? То есть с относительной полнотой представленный читающей публике или изученный специалистами с относительной глубиной? Я сознательно заостряю проблему, отвлекаясь в данный момент от многочисленных замечательных публикаций последних, скажем, 20–25 лет, открывших и продолжающих открывать имена и события, бытовые факты и бытийные процессы «затонувшей Атлантиды» по имени «русская эмигрантская литература». История ее пишется, что называется, на наших глазах. В этом ряду, я надеюсь, окажется и подготовленная нами книга “Борис Божнев: Неизданное и несобранное”, вышедшая недавно в издательстве “ОГИ”…»
На Prosodia Ирина Кадочникова пишет о трёх поэтических сборниках – дебютной книге Евгения Ощепкова «Бульвар проигравших», мемориальном издании Алексея Ильичёва (1970–1995) «Праздник проигравших» и книге Сергея Золотарёва «Стрекоза и глиссада». Об Алексее Ильичёве: «Смерть здесь, отбирая зрение, даёт возможность пусть один раз, но увидеть всё, даёт шанс прозреть. Ильичёв предстает поэтом прозрения, к своим 25 годам он достиг поэтической зрелости: “Труднее опоздать / На свадьбу, чем открыть / Глаза и увидать / Как это может быть”. Отсюда и маска “дурачка” – этакого юродивого, прозревающего всё: «Легко показаться себе дураком, мудрецом»; “Не нужно в положении таком / Уже и притворяться дураком”…»
В «Звезде» Елена Невзглядова анализирует категорию печали у поэтов и прозаиков: «Печаль — непростое чувство, и она может быть очень разной. Ближе всего к ней из отрицательных эмоций грусть. Но грусть более узкое понятие, более конкретное, что ли, печаль шире. Грустят обычно по какому-то поводу, а печальным можно быть без причины. Печаль располагается где-то между унынием и тоской. Она лучше уныния и, кажется, лучше тоски. Хотя тоска тоже бывает разной. “Тоска белого камня”, “Тоска вокзала”, “Тоска возврата”, “Тоска кануна”, “Тоска мимолетности” — Анненский специалист по тоске, и можно по его стихам увидеть разницу между тоской и печалью. Тоска как бы сосет грудь, печаль ее обнимает».
Галина Василькова пишет об истории романов Бориса Житкова: «Примечательно, что “Виктор Вавич” стал последним крупным произведением, вышедшим в ИПЛ: вторая книга романа была подписана к печати 8 августа 1934 года. По некоторым сведениям, в РО Пушкинского Дома хранится верстка “Виктора Вавича” — всех трех книг, что свидетельствует о подготовке к выпуску полного издания романа. Почему же тогда так и не была издана третья книга? Почему ни деятельное участие Слонимского и Федина, ни «доброжелательное отношение к литературе» Стецкого не помогли изданию «полного» “Виктора Вавича” при жизни автора? Думается, однозначного ответа нет, так как причина кроется в стечении целого ряда неблагоприятных обстоятельств. <…> Возможно, на судьбе романа Житкова могло негативно отразиться и участие в его продвижении бывших “серапионов” — Константина Федина и Михаила Слонимского, у которых были непростые отношения с бывшим рапповцем Александром Фадеевым. Ведь не случайно решающим фактором для предания “Виктора Вавича” забвению на долгие годы стал именно отзыв Фадеева, тогдашнего руководителя Союза писателей, о романе Житкова как о книге, которая “просто не полезна в наши дни”. Не стоит забывать и про сложную жизненную ситуацию, в которой оказался в это время сам Борис Житков. В 1934 году у его жены Софьи Павловны Ерусальми обнаружилось серьезное психическое расстройство, а в 1935 году он едва не стал подсудимым по ложному обвинению…»
Вышел четвёртый номер поэтического журнала «Ничего лишнего».
- в небо брошены камешки похожие на сердечки
- маленьких теплых животных должно быть птичек
- пусть долетят до сетчатки точно попав в колечко
- оранжевого зрачка внутри загорятся спичками
- в боль переплавятся пеплом на землю выбросятся
- будут друг другу жадно плыть прилетать ползти
- на встречу и если встретятся в поле вырастет лиственница
- с камешком на груди
- с веретеном в груди
ХАРД
- Чищу память
- переношу на хард
- фото с телефона
- и удаляю
- Вот и весь 21-й год
- пропал без следа
- А дальше
- рука замирает
- как перед зеркалом
- с которого не сотрёшь
- отражение
Костя Ямщиков (из цикла «Купленные стихи»):
- ребенок маленький в окошко
- как будто глупенькая кошка
- пролез и над двором висит
- и вот сорвался и летит
- уже
- но я успел купить стихи
- в последний миг его руки
- успел коснуться… и предостеречь
В «Лиterraтуре» Валя Чепига рецензирует книгу «Poesia russa: 1990-2023. A cura di Elena Pachomova e Daniela Rizzi. Molesini Editore Venezia, 2026 // Русская поэзия: 1990-2023» (сост. Елена Пахомова и Даниэла Рицци. Венеция: Молескини Эдиторе, 2026):
«…совсем недавно, в конце 2023 года, вышла монументальная антология «Новая итальянская поэзия с 1980-го до наших дней», подготовленная Институтом культуры в Москве, которая включает 17 имен и 190 произведений. Это зеркальный проект, где уже русскому читателю представили голоса семнадцати ведущих итальянских авторов с параллельными текстами. Были и другие, очень неплохие антологии.
Важность таких двуязычных изданий невозможно переоценить, так как они не только популяризируют русскую культуру за рубежом, но и позволяют читателю почувствовать живое дыхание оригинала, сравнивая его с переводческой интерпретацией. Параллельный текст превращает книгу в своего рода культурный мост, сохраняющий интонацию авторов и дающий исследователям возможность глубокого лингвистического анализа...»; «В современной же истории заметным событием стала антология “La nuova poesia russa”, выпущенная издательством Crocetti в 2003 году с и очерком Виктора Кривулина, которая в некотором роде зафиксировала состояние русскоязычной поэзии на рубеже веков. Не менее важна и обратная связь: совсем недавно, в конце 2023 года, вышла монументальная антология «Новая итальянская поэзия с 1980-го до наших дней», подготовленная Институтом культуры в Москве, которая включает 17 имен и 190 произведений. Это зеркальный проект, где уже русскому читателю представили голоса семнадцати ведущих итальянских авторов с параллельными текстами. Были и другие, очень неплохие антологии. Важность таких двуязычных изданий невозможно переоценить, так как они не только популяризируют русскую культуру за рубежом, но и позволяют читателю почувствовать живое дыхание оригинала, сравнивая его с переводческой интерпретацией.
Параллельный текст превращает книгу в своего рода культурный мост, сохраняющий интонацию авторов и дающий исследователям возможность глубокого лингвистического анализа…»
На «Сетевой Словесности» – стихи Евгении Ушениной:
- гул идёт в облака
- ворон вор
- ворожит кружит падает
- на травы
- в зелёные рукава
- меж корней сосны твои сны сны сны
- мы устали
- ляжем под шорох
- игл ворох под дождём
- и уснём вдвоём
- в тёмном осеннем дыму
- с веткой на голом плече
- закрою глаза ты за я за
- ночью в остатках звёздного неба
- будем друг друга греть
- вспоминая конец времён
- время когда мы вне время когда внутри
- птица поёт во мне
- дерево бог дыханье реки
- я
- часть тишины
