Текст: Михаил Визель
Робби Арнотт. «Лимберлост»
Пер. с англ. Дарьи Расковой
Астана: Фолиант, 2026. – 292 с.
Австралийские книги, прямо сказать, нечасто доплывают до российских читателей – не столько в силу географической удалённости, потерявшей значение в наше время, сколько ввиду сохраняющейся обособленности ментальной. Сказать, что в Австралии время течет по-другому, было бы, конечно, некоторым поэтическим преувеличением – но так думаешь, пока читаешь этот роман 33-летнего автора, действие которого неспешно разворачивается во времена отрочества его дедушек – в начале 1940-х годов, когда во всем мире, включая Тихий океан, бушует (а для героев скорее тлеет) мировая война, а главный герой этой книги, Нед, кладет 16-е лето своей жизни на то, чтобы убить как можно больше кроликов. Которые, во-первых, подгрызают огороды, а главное – сдавая их собственноручно ободранные шкурки на нужды армии (из них шьют меховые шляпы), он может самостоятельно осуществить свою мечту и заработать на лодку.
Вот, собственно, и все. Но этот незамысловатый сюжет, отдающий Томом Сойером и великой американской рекой Миссисипи, только перенесённый на другой конец земного шара и на 100 лет вперёд, затягивает в себя, как в гигантскую воронку, целый мир, окружающий Теда – и 10 годами раньше, и 10 годами позже. В этом мире находится место для обезумевшего кита и попавшей в капкан сумчатой куницы, для напивающихся до безумия лесорубов, и для перегоняемых быков, и для будущей жены, и будущих детей самого Теда.
И всё это образует неразрывное единство – не то чтобы на зависть, но к явному одобрению Льва Толстого. В короткий список премии имени которого этот роман только что вошёл. Хочется надеяться, что в случае неиллюзорной победы мистер Арнотт сможет преодолеть расстояние, отделяющее его родную Тасманию от Ясной Поляны, явно ему не чуждой духовно, и получить награду лично.
Сесиль Вейсброт. «Музейный остров»
Пер. с фр., вступ. ст. и примеч. Е. Е. Дмитриевой
М.: Бослен, 2026. — 336 с.
Название этого тома отсылает к реальному месту в Берлине: небольшому островку посреди Шпрее, застроенному музеями и галереями с благородными античными пропорциями и уставленному столь же благородными статуями и картинами. Именно этот заложенный во времена расцвета бидермайера заповедник европейской культуры выступает основным местом действия изысканно изданного изысканного французского романа. Его содержание, в сущности, несложно. Четверо героев (среди них художник и историк искусства), – это две пары, на протяжении длинных выходных переживающие кризис отношений. Они бродят по залам Пергамского музея, Старой национальной галереи, потом (сразу? через какое-то время?) продолжают это терапевтическое занятие в парижском саду Тюильри – в Оранжерее и в Зале для игры в мяч.
Они ссорятся, мирятся, вспоминают – и все это под строгим взором мраморных античных богов, средневековых мадонн и бронзовых статуй Родена. Которые – вот неожиданность – сами начинают говорить своими голосами, весьма развёрнуто комментируя банальные для них любовные драмы с точки зрения вечности. Сесиль Вейсброт – двуязычная наследница польских евреев, живущая попеременно в Париже и Берлине, но писательница все-таки французская. Что накладывает отпечаток на ее стиль и саму повествовательную технику, наследующую французскому «новому роману». А еще эта книга очень насыщена иллюстрациями – читатель как бы сам переносится на Музейный остров и видит его немых, но весьма красноречивых рассказчиков.
Марк Принс. Латинист
Перевод с англ. Александры Глебовской
СПб.: Поляндрия No Age, 2025. – 352 c.
Название этого романа на языке оригинала – The Latinist – явственно указывает на определённого человека, но не указывает на его пол. Латинист, латинистка? В книге два главных героя – эксцентричный оксфордский профессор, специалист по Овидию Крис и его американская студентка Тесса. И если проницательный читатель заподозрит, что между ними развиваются отношения не только академические, то он окажется прав.
Но, разумеется, автор, выпускник и преподаватель известной далеко за пределами США писательской мастерской Университета Айовы, постарался сделать все, чтобы как можно больше запутать читательские ожидания и смешать любовную линию «навзрыд» с язвительным описанием гиперконсервативных академических нравов, добавить экзотических (для американца) итальянских античных древностей – и дать место настоящей (?) сенсации двухтысячелетней давности.
Дафна, убегающая от притязаний Аполлона, превращается в лавр – и если слишком пристально вглядываться в эту историю, сам не заметишь, как в кого-нибудь или во что-нибудь превратишься.
Йорген-Франц Якобсен. «Барбара»
Пер. с датского и фарерского Ольги Маркеловой
М.: Городец, 2026. – 432 с.
Йорген-Франц Якобсен (1900–1938) – основоположник литературы Фарерских островов, во многом благодаря ему (и героической помощи его друзей, дособравших этот его единственный роман из черновиков после его преждевременной смерти от туберкулёза) вообще выделившейся из литературы датской – поскольку два языка, континентальный и островной, довольно схожи, чего не сказать об экономических и связанных с ними культурных возможностях датчан и фарерцев.
Что же касается сюжета – Якобсен использует народную легенду о злой чаровнице Байнте, последовательно сгубившей трех мужей – добропорядочных пасторов, и, не сильно от нее уклоняясь, разворачивает широкую картину суровой природы и простых нравов этого отдаленнейшего уголка Европы. Действие происходит во второй половине XVIII века, написан он в первой трети XX – но, вероятно, в жизни Фарерских островов и в первой четверти XXI века мало что изменилось.
Илиас Венезис. «Номер 31328: Книга рабства»
Пер. с греческого Ксении Климовой
М.: ОГИ, 2026. – 288 с.
Совсем молодой человек, еще почти подросток, оказывается угнанным с родного побережья вглубь страны грубыми людьми, ненавидящими его и таких же, как он, лишь за то, что они принадлежат к другой нации и религии – к меньшинству, жившему с так называемой титульной нацией на одной земле столетиями. И оказывается на принудительных работах столь жестоких, что из тысяч угнанных на них выживают десятки. Но когда это всё-таки под давлением внешних сил заканчивается, он находит в себе мужество и талант описать всё, как было. И даже приискать каждой главе своего горестного крестного пути название из Псалтыри.
Кажется, что речь идёт о «Ночи» – дебютной автобиографической книге Эли Визеля; но эта книга появилась впервые на двадцать с лишним лет раньше, и речь в ней идет не о евреях и немцах, а о греках и турках. Из чего с сожалением приходится заключить, что позорное явление, которое мы знаем как Холокост, – не уникально, а еще одно уродливое родимое пятно XX века. И хочется надеяться, что современное русское издание этой книги, снабжённое прекрасным справочным аппаратом – маленький кирпичик в стену, отделяющую XXI век от XX.
Шервуд Андерсон. «Песнопения Срединной Америки»
Пер. с англ. Ольги Аникиной
СПб.: Алетейя, 2026. – 150 с.
Изящная билингва, выросшая на полях учёной диссертации Ольги Аникиной, много лет, параллельно неослабевающей врачебной деятельности, занимающейся изучением Шервуда Андерсона (1876–1941). Который сыграл по отношению к великим американским писателям ХХ века – Хемингуэю, Фицджеральду и их последователям примерно такое же значение, как Горький по отношению к русским – одни продолжали его традиции, другие от них энергично отталкивались, но все читали и чтили. При этом, как и многие выдающиеся прозаики, начинал Андерсон с поэзии. Но поэзии очень особой, американской – балансирующей на грани прозы, и очень специфичной по содержанию.
Маяковский издевался над Есениным, что тот говорил так, как могло бы заговорить ожившее лампадное масло. Верлибрические миниатюры Андерсона – это как бы заговорившее кукурузное масло с бескрайних полей того самого вынесенного в заголовок Среднего Запада. Только на сей раз пропущенное через двойной отжим известной оригинальной поэтессы.
