В.П. Максимов. Болдино… Бохан… Берлин… : Очерки, статьи, интервью, эссе
Иркутск: Издательство «Востсибкнига», 2026. – 272 с.
Текст: Игорь Шумейко
«Поэта далеко заводит речь», – в эссе Иосифа Бродского эта строка Марины Цветаевой развернута как важная русско-поэтическая константа. Но все равно в каждом поколении почти каждый поэт азартно берется доказать её на свой манер. Доказательства поэта Владимира Максимова из числа самых, как сказали бы мои студенты, – навороченных.
Еще ладно – CV, «трудовая книжка» по-старому. Работал: учителем в школе, инструктором по плаванию, грузчиком, буровым мастером, заведующим культурно-массовым отделом в Доме Культуры. У того же Бродского, да и многих других пиитов, разброс мест работ бывал и пошире. Но сибирский поэт, корреспондент дюжин изданий Максимов еще ввязывался в авантюры вроде за-экологического велопробега «Пекин–Париж». Выступал в штаб-квартире ЮНЕСКО, тема: включение озера Байкал в список мирового наследия. Взял и опубликовал интервью с Аленом Делоном. Наверняка прекрасная половина российских авторш, читательниц царапая маникюрами разворот газеты убежденно стонала: «На его месте должна была быть я!»
Но на маршруте Пекин-Париж было (можно представить!) еще немало мест, где мог оказаться – и оказался! – именно «далеко заведенный» поэт Максимов. Например, парижская беседа – с Максимовым же, с Владимиром. То есть со знаменитым писателем, философом, эмигрантом.
Хорошо угадываема озорная гримаса Владимира Максимова-парижского: «Сибиряк? Велосипедом из Пекина? Полный тезка? А давай-ка, и правда, поговорим!»
А по дороге к Делону и двойному тезке Максимову довелось в Мюнхене поговорить и с Александром Зиновьевым. И опять можно угадать интонации отечественных редакторов, которых Максимов засыпал «эксклюзивом», текстами бесед: «Ну дает, поэт-велосипедист!»
Но эта книга содержит не столько стихи и интервью. На мой вполне банальный вопрос: «Что завело поэта на трассу нон-фикшн?» Максимов ответил ссылкой на когда-то нас познакомившего Валентина Распутина. Классик объяснил Владимиру, что публицистика порой важнее, чем художественная проза, причем сослался и при этом на Юрия Трифонова, сказавшего: «В разные времена настоящее выглядит по-разному». Уж не знаю, объяснит что-нибудь эта многоступенчатая трактовка, но сама ссылка Валентина Распутина – на Юрия Трифонова показалась мне любопытной.
Остается только проследить пунктир населенных пунктов в титуле книги. Бохан — это бурятское селенье в Иркутской области. Берлин – столица Германии. Болдино, с легкой и волшебной руки Пушкина – приют вдохновений русских поэтов. Под Берлином осенью сломался «Фольксваген-кемпинг» – машина сопровождения и ночевок четырех «экологичных» велосипедистов – благодаря чему общий срок экспедиции шагнул за пять месяцев. Дополнительных денег на ремонт не было, организаторы на связь не выходили. Велостранников спас земляк, автомеханик Конрад Бусс, выросший в Сибири, которого все в округе звали Кондрат. После двухдневного ремонта Максимов все же всучил бессеребреннику Конраду пачку «Таежного чая» и банку бурятской (мэйд ин Улан-Удэ) тушенки. Осчастливил: «Сегодня же с женой наварим макарон! Заварим этого чая. Будет пир». А на дни берлинской остановки (Кондрата нашли не сразу) пришлась и пушкинская, лицейская дата, 19 октября. И вдобавок, русская Муза отыскала застрявшего в Германии поэта. Как когда-то в Бохане. Стихи, эссе, начатые у разбитого автофургона, дописанные в Сибири, вошедшие в книгу и подтолкнули самонадеянного Максимова назвать «своим Болдино» Берлин и Бохан.
В книжке всего 27 стихотворений, написанных за полгода путешествия. И пять из них написаны именно на том осеннем небольшом поле…
- ***
- Небо вызвездило. Осень…
- Холодно в полях.
- И неслышными шагами
- подступает страх.
- Будто ты один на свете –
- всеми позабыт.
- Словно всё уж это видел.
- Помнишь этот вид.
- Низменность, ивняк, болотце,
- Чёрные поля.
- Бриллиантовые звёзды.
- Круглая земля…
- Возвращаемся с охоты…
- На меже снежок.
- Хорошо, что есть собака…
- - Эй, ко мне, Дружок!
- Вдруг, нога скользнёт!
- И – звонко затрещит ледок!
- И весёлый звук приятен –
- ты не одинок.
- За спиной висит двустволка.
- Рядом – верный пёс.
- Ветерок, не только морось, -
- и дымок принёс.
- Вот уж видится за полем
- жёлтый огонёк…
- Будет баня! Дичь. И… кости.
- Для тебя, дружок!
- 17 октября 1993г. Brieseland
- ***
- Дни поздней осени туманны…
- (И смуглы, аж до черноты).
- И у моей подруги Анны
- Сквозят осенние черты.
- И в сумерках – из фиолета –
- Я с грустию припомню вновь.
- Как быстро полыхнуло лето.
- Мгновенна как была любовь.
- Осенняя моя подруга…
- На кухне с Анной пьём чаи.
- Она мне – про любовь, про друга…
- Я ей – про беды про свои…
- И вдруг, галантно распрощавшись,
- Я в темь шагну. Исчезнув вновь.
- Шепча под нос себе сонеты.
- Про нереальную любовь.
- Но, сам себе противореча, -
- Я стану ночью вспоминать:
- Как светел локон. Смуглы плечи.
- Как широка её кровать!..
19 октября 1993г. (День Пушкинского Лицея), Brieseland
***
- Сестра моя, Осень.
- На рыжем коне
- Ты вновь прискакала
- По звёздам ко мне.
- Беспечен твой цокот,
- Но труден твой путь…
- раскрасить леса,
- Землю всю обогнуть.
- Сестра моя, Осень.
- Вся просинь и медь.
- Как ты заставляешь
- Деревья гореть!
- Коралловы гроздья!
- Янтарны листы!
- И мысли – спокойны,
- Прохладны, чисты.
- Франция, Бельгия, Голландия, Германия. 20 октября 1993г.Brieseland.
- ***
- Дни поздней осени печальны…
- Хотя, начала и концы
- Ещё, мой друг, не так прощальны.
- Ещё, мой друг, не сведены.
- Дни поздней осени унылы.
- Всё в серых красках. Снова дождь…
- Промозглы вечера, постыли.
- И некому тебе помочь.
- Не осень – сами виноваты.
- В тоске своей. Своей судьбе.
- Листва с деревьев облетела.
- И ветер – волк скулит в трубе.
- 21 октября 1993г. Brieseland
- ***
- Неотправленное письмо
- «Мне хорошо в тиши зимы
- Среди сугробов синих,
- В моей тьму-таракань глуши –
- В российской середине.
- Приятно быть в плену снегов,
- В углу своём медвежьем.
- Живу хозяином я здесь,
- А не купцом заезжим…
- Я распрощался с суетой,
- Как с прежними долгами…
- Расстался – даже, вот, с тобой.
- И с прежними «друзьями».
- Хожу я утром – скрип да скрип –
- К колодцу за водою…
- И, каждый раз! Всё мнится мне,
- Что встречусь здесь с тобою…»
- Октябрь, Brieseland
