Текст: Кира Куксова, главный специалист РГАЛИ
Столетие назад имя польского поэта, писателя и общественного деятеля Бруно Ясенского (наст. Виктор Яковлевич Зисман; 4/17 июля 1901, Климонтув, Радомская губ. – 17 сентября 1938, Коммунарка, Московская обл.), было широко известно в молодой Польской Республике и коммунистических кругах Франции, а вскоре прогремело и по всему Советскому Союзу. Однако по трагическому, но весьма характерному для 1930-х годов стечению обстоятельств, оно на два десятилетия оказалось вычеркнуто из истории. Позже закрепиться в классическом каноне возвращенной советской литературы Ясенскому, несмотря на старания вдовы и друзей, так и не удалось. Сейчас же из всего наследия писателя на слуху у отечественного читателя остался, пожалуй, лишь эпиграф к так и не оконченному роману «Заговор равнодушных»: «Бойся равнодушных – они не убивают и не предают, но с их молчаливого согласия существует на земле предательство и ложь»
Родился будущий писатель в местечке Климонтув Сандомирского уезда Радомской губернии Российской империи (ныне — Свентокшиское воеводство, Польша) в семье известного провинциального врача Якоба Зисмана и Евфемии Марии, урожденной Модзелевской. При крещении мальчика, ставшего уже третьим ребенком в семье, назвали Виктором. Впоследствии родители посчитали, что еврейская фамилия в тогдашней Польше доставит детям немало хлопот, поэтому решились на своеобразную авантюру и в 1908 году «отдали» их на усыновление несуществующей чете благонадежных поляков — Ивану Людвиковичу Ясенскому и его супруге Анелии Адамовне. Дети остались жить в родной семье, но получили фамилию Ясенских. Авторитет Якоба, славившегося своим бескорыстием и готовностью бесплатно оказывать врачебную помощь нуждающимся, был так велик, что на аферу закрыли глаза, а уже в 1925 году писатель, собирая документы для отъезда во Францию, получил свидетельство о рождении, где у отца стояла польская фамилия (РГАЛИ. Ф. 1861. Оп. 1. Ед. хр. 11).
Начальное образование Виктор получил в одной из варшавских гимназий, которую окончил в 1918 году, находясь в Москве, — учебное заведение было эвакуировано после начала Первой мировой войны. Здесь юный ученик, с ранних лет проявлявший интерес к сочинительству, был очарован поэзией футуристов, в первую очередь, Игоря Северянина. Вернувшись на родину, он поступил в Ягеллонский университет в Кракове, а в 1925 году получил докторскую степень по философии (РГАЛИ. Ф. 1861. Оп. 1. Ед. хр. 10) . В это же время Ясенский сблизился с польскими футуристами и начал выступать на поэтических вечерах со своими стихотворениями, поражавшими чопорную католическую публику нарочитой грубостью и откровенностью. Его произведения стали появляться в газетах и журналах, позже вышло несколько поэтических сборников. С 1920 года для своей литературной деятельности стал использовать имя Бруно. С этого же года вел отсчет своей профессиональной литературной деятельности (РГАЛИ. Ф. 620. Оп. 1. Ед. хр. 393а. Л. 1). Позже он «узаконил» псевдоним при получении советского гражданства.
Возвращение в Польшу совпало с провозглашением ее независимости и началом строительства нового национального государства. Как позже вспоминал Ясенский, «это были годы, когда воздух в Польше был полон угара самого зоологического шовинизма и воскресших великодержавных амбиций» (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 40. Ед. хр. 1934. Л. 3). Буржуазные основы Республики не находили отклика в сердце поэта, и он все чаще обращался к социалистическим идеям, которые в это самое время активно воплощались на востоке. Призыв к социальной революции впервые прозвучал в его «Поэме о голоде», опубликованной в 1922 году. К коммунистическому же лагерю Ясенский окончательно примкнул после Краковского восстания рабочих 1923 года. Вскоре он начал сотрудничать с львовской газетой «Рабочая трибуна» и другими легальными изданиями левого толка, публикуя там стихотворные памфлеты, которые «после того, как по ним прошелся красный карандаш цензуры, появлялись в свет в виде безукоризненно белых пятен, снабженных заголовком и подписью» (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 40. Ед. хр. 1934. Л. 4).
Важной вехой своего творческого развития Ясенский считал поэму «Слово о Якове Шеле», посвященную предводителю крестьянского Галицийского восстания 1846 года. Поэт признавался, что, несмотря на «идеологические и композиционные недочеты», она осталась его любимым произведением. Поэма была опубликована в Париже, куда Ясенский с супругой Кларой вынужден был эмигрировать в конце 1925 года. В столице Франции он продолжал сотрудничать с польскими газетами, тесно общался с политическими эмигрантами, организовал для польской диаспоры передвижной театр, быстро ставший местом проведения политических собраний и манифестаций. Наконец, вступил в Коммунистическую партию Франции.
Период относительно спокойной эмигрантской жизни закончился после выхода романа «Я жгу Париж», напечатанного газетой «L’Humanité» («Юманите») в 1928 году. Роман являлся своеобразным ответом на рассказ Поля Морана «Я жгу Москву». По сюжету парижский рабочий, потерявший работу и любовь, из мести заражает городскую систему водоснабжения вирусом чумы. Вспыхнувшая эпидемия обостряет классовые противоречия в столице, которая постепенно вымирает. В живых остаются лишь рабочие-социалисты, находившиеся все это время в тюрьме. Финал же намекал на начало пролетарской революции во Франции. Роман вызвал широкий общественный резонанс, и, несмотря на защиту со стороны видных французских литераторов, Ясенский в 1929 году был выслан из страны. После недолгих странствий по Бельгии и Германии он на пароходе прибыл в Ленинград.
В СССР к тому моменту вышел перевод скандального романа, и писатель был торжественно встречен сначала в городе на Неве, затем в Москве как «стойкий боец за революционную культуру Запада». Среди встречающих Ясенского в столице была сотрудница «Иностранной литературы» Анна Берзинь, с которой у писателя быстро завязался роман, и вскоре они поженились. Клара таким образом осталась в «прежней» досоветской жизни.
В 1930 году Ясенский, получив советское гражданство, вступил в ВКП(б). Знакомство с бескрайними территориями Советского Союза он начал с поездки в Таджикистан. По словам Берзинь, Средняя Азия настолько поразила его своей красотой и экзотичностью, что весной следующего года он вновь отправился в Сталинабад, пригласив с собой знакомого по «Юманите» Поля Вайяна-Кутюрье, чешско-немецкого журналиста Эгона Киша и американского левого журналиста Джошуа Кунитца, которые должны были рассказать Европе о масштабных преобразованиях, проводимых большевиками (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 40. Ед. хр. 1934. Л. 15). В 1932–1933 годах в журнале «Новый мир» был опубликован роман «Человек меняет кожу», написанный по мотивам поездок и посвященный социалистическому строительству в Таджикистане. Он стал первым крупным произведением Ясенского, написанным на русском языке. До этого вышли гротескная пьеса «Бал манекенов» и несколько рассказов. Пьеса в репертуаре советских театров не прижилась, зато роман пользовался широкой популярностью, выдержал более шести изданий и поставил Ясенского в ряд ведущих писателей СССР. Позже появились повести и рассказы «Мужество», «Нос», «Главный виновник». Поэзию Ясенский на время оставил — она требовала гораздо более высокого уровня владения языком, пока же мастерства хватало только на прозу. Стихи он вновь начнет писать только перед самой гибелью.
В начале 1930-х годов Ясенский был избран секретарем Международного объединения рабочих писателей, а в 1933 году возглавил издаваемый Объединением журнал «Иностранная литература». В 1934 году активно участвовал в организации Союза писателей СССР и вошел в его правление. В 1930-е годы много ездил по стране, собирая фактуру для будущих произведений.
Следующей литературной удачей должен был стать роман «Заговор равнодушных», над которым писатель работал в 1936–1937 годах. В основе романа лежало противостояние фашистской и антифашистской Европы: от триумфа нацизма в Германии, сопровождавшегося политической и духовной пассивностью миллионов равнодушных европейцев, до героической, хоть и зачастую безнадежной, борьбы тех, кого позже назовут «участниками Сопротивления». Писатель успел закончить только первую часть романа. Летом 1937 года он был арестован по ложному обвинению в участии в контрреволюционной террористической организации, смещен со всех должностей и 17 сентября 1938 года расстрелян на полигоне «Коммунарка». Посмертно реабилитирован в 1955 году.
После реабилитации по ходатайству вдовы писателя его восстановили в правах члена Союза писателей СССР. 30 декабря 1955 года в Союзе писателей была организована комиссия по литературному наследию Ясенского, в которую вошли Леонид Леонов, Владимир Лидин, Иван Макарьев и Анна Берзинь (РГАЛИ. Ф. 631. Оп. 40. Ед. хр. 1934. Л. 18, 23). Члены комиссии ходатайствовали о переиздании опубликованных произведений и издании ранее не издававшихся: планировалось подготовить для Госиздата собрание сочинений «в 5–6 (ориентировочно) томах»; в «Советском писателе» издать отдельными томами романы «Заговор равнодушных», рукопись которого чудом смогла сохранить Берзинь, «Человек меняет кожу» и повесть «Главный виновник»; в издательстве «Искусство» выпустить сборник пьес писателя, а также провести работу по розыску ранних непереведенных на русский и неизданных произведений, материалов о жизни и творчестве Ясенского (РГАЛИ. Ф. 1861. Оп. 2. Ед. хр. 22. Л. 1–2). В 1956 году «Заговор равнодушных» был опубликован в «Новом мире», а через год вышел отдельным изданием, после чего несколько раз переиздавался до конца 1980-х годов. Были переизданы и другие произведения. В 1957 году вышло двухтомное собрание избранных произведений, до пятитомника же дело так и не дошло.
* * *
В РГАЛИ хранится небольшой личный фонд Б.Я. Ясенского (Ф. 1861), состоящий из 2 описей и насчитывающий 71 ед. хр. Его основу составили документы, переданные в архив сыном писателя А.Б. Ясенским в 1962 году, а также документы, выделенные из других фондов. В 1984 году фонд пополнился материалами, приобретенными у дочери Анны Берзинь В.О. Берзиной — они вошли во вторую опись.
Однако творческое наследие писателя в фонде представлено слабо. Центральное место занимает роман «Заговор равнодушных» и I-е действие пьесы, написанной по его мотивам. Также сохранились отрывки других произведений, рукописи нескольких стихотворений и статей, материалы к биографии, фотографии Ясенского, в том числе с коллегами по творческому цеху и близкими. В составе второй описи также размещены немногочисленные документы Анны Берзинь.
