Текст: Марианна Смирнова
Всю прошлую неделю портал «Лаборатория фантастики» гудел как растревоженный улей. «Фантлабораторную работу» впервые выиграла нейросеть.
Fantlab.ru – крупнейший в Рунете ресурс, посвященный фантастике во всех ее формах. В этом году он в двадцать девятый раз стал платформой для проведения «Фантлабораторной работы» – сетевого конкурса фантастических рассказов. Конкурс хорошо известен в среде любителей фантастики, хотя не так легендарен, как «Рваная грелка», где в свое время блистали Сергей Лукьяненко, Шимун Врочек, Дмитрий Колодан.
Строго говоря, это не первый раз, когда ИИ побеждает в литературном конкурсе. Здесь мы писали о том, как нейро-Исса состязался с людьми в искусстве хайку. А вот свежий пример из мира англоязычной литературы: британский журнал «Granta», где в свое время издавались Салман Рушди и Кадзуо Исигуро, опубликовал рассказ Джамира Назира «The Serpent in the Grove». Автор получил премию «Commonwealth short story prize». Сразу вслед за этим в публичной сфере разгорелся скандал – уж не ИИ ли писал текст? Автор каяться не стал, жюри тоже, а вот журнал просто отказался в дальнейшем публиковать победителей конкурса.
Чем же примечателен случай с «Фантлабораторной работой»? Почему он вызвал бурную дискуссию среди любителей фантастики? Только ли потому, что победитель – не человек? Нет. Просто конкурс стал ареной чужого перфоманса. Или пранка, если уж называть вещи своими именами.
Конкурсная тема звучала так: «Спасибо, мы сами» (мир детей без взрослых). Соответственно, в текстах обязательно должны были фигурировать дети, которые остались одни. Одни в мире, одни на планете или одни дома – на усмотрение автора. Как и проблемы, которые «детям без взрослых» предстояло решать на страницах рассказов.
Сразу после подведения итогов «автор» рассказа-победителя сделал, так сказать, шокирующее признание: текст от начала и до конца сгенерирован нейросетью Claude Fable 5 (Max). Правда, в качестве ориентира ему скормили десяток рассказов-победителей предыдущих сетевых конкурсов.
Цитата:
Разумеется, это дешевый эпатаж. Но он сработал. Шалость, как сказали бы близнецы Уизли, удалась. Последовал взрыв – тридцать страниц новых комментариев за день, бурные споры о литературных достоинствах «Родительского комитета» (так называется рассказ), предложения снять его с конкурса задним числом, «луддиты» против «прогрессоров». Спор сторонников и противников нейротворчества сводился к двум равно небеспристрастным аргументам. «Писать надо лучше!» – «Нет, это читать надо лучше!».
Был ли победивший рассказ безупречен? Абсолютно нет! Но безупречных текстов в финале не оказалось вовсе – это автор статьи может сказать на правах одного из финалистов, бесславно проигравших нейросети. Чем же взял жюри «Родительский комитет»?
Суммировать впечатления спорщиков, сломавших в пост-конкурсных дискуссиях не одно копье, можно одним словом: эмпатия. Несмотря на логические нестыковки и своеобразный слог, который режет глаз тем, кто по роду занятий постоянно сталкивается с нейротекстами, но считывается как художественное своеобразие теми, кто еще не успел устать от оных, рассказ очень грамотно и совершенно безжалостно жмет на болевые точки хомо сапиенс: дети-колонисты на чужой планете, самопожертвование ради младших, рождение первого ребенка в колонии, родители, долетевшие до собственных отпрысков спустя двадцать лет, когда те уже давно выросли…
Вот — для ознакомления — начало рассказа «Родительский комитет»:
«Через Струну может пройти только ребёнок.
Это не поэзия. Это протокол испытаний, страница шесть, красная рамка. Струна не пропускает сложного. Взрослый мозг, дозревший, промиелиненный до последнего волокна, выходит с той стороны ровным белым шумом. Микросхема плотнее калькулятора — горелым песком. А вот сталь — пожалуйста. Семена — пожалуйста. Бумага, гвозди, тушёнка, проволочный магнитофон, ребёнок до тринадцати лет — сколько угодно.
Первые семь экспедиций были взрослыми. Добровольцы, лучшие из лучших. Про них не рассказывают детям.
Нам рассказали. Мы летели восьмыми.
Девятнадцать лет спустя я стоял на крыше водонапорной башни и смотрел, как в лиловом небе Черники разгорается вторая звезда. Семь лет назад она была точкой, которую Профессор показывал в телескоп и требовал восхищаться. Теперь она была с ноготь, не мигала и отбрасывала тени. Термоядерный факел. Торможение. К нам летели взрослые.
Меня зовут Тёма. Полностью — Артём Сергеевич, тридцать лет, председатель Родительского комитета планеты Черника. Полностью меня называет только Библиотека, но она робот, ей простительно.
Внизу, на площади, Кубик уже сзывал Комитет. Повестка была короткая, из одного пункта, и пункт этот висел в небе над водонапоркой.
— Пап Тём! — заорал снизу кто-то из мелких. — А правда, что они старые?
— Правда, — сказал я. — Некоторым за тридцать»
А точно ли это первая генерация без всяких правок? Сказать, как известно, можно что угодно – убедительных скриншотов и логов автор перформанса не предоставил.
Поэтому участники конкурса решили провести собственный эксперимент: как можно точнее воспроизвести заявленные условия и посмотреть на результат. Техзадание то же: дети без взрослых, ключевая фраза «Спасибо, мы сами». В качестве ориентира для ИИ – некоторое количество рассказов-победителей сетевых конкурсов фантастики. Исполнитель – Claude более старой версии (5.0 против 5.1).
С первой же попытки получился текст, весьма близкий по стилистике к рассказу-победителю, но более рваный. Вместо фантастики вышла мистика: дети живут на территории приюта с яблоневым садом, где время словно бы остановилось, но едва на чьей-нибудь персональной яблони вызревает плод, как ребенок навсегда покидает зачарованный сад, возвращаясь в мир взрослых. Идея и метафора, что характерно, выбраны Клодом.
Начало экспериментального ИИ-рассказа с минимальными редакторскими правками:
Ясна учуяла это раньше, чем увидела, — плотный, чуть хмельной запах спелости, какого не должно было быть ещё месяца два. Она села в темноте, вслушиваясь в дыхание тринадцати спящих в дортуаре, и поняла: если не встанет прямо сейчас, тогда прозвенит колокол, и станет поздно.
Она вышла босиком, придерживая подол рубахи, чтобы тот не шуршал. Сад встретил её мокрой от росы травой и той особенной, ватной тишиной, что бывает только перед самым рассветом, когда даже серые за стеной устают выть. Дерево Мотьки стояло третьим в ряду, между вербиной купой и старой, треснутой пополам ничейной грушей. На нижней ветке висел один-единственный плод — крупный, тёмно-бордовый, будто налитый вином, а остальные, ещё зелёные, словно отодвигались от него.
И его финал:
Ворота Отрады заскрипели, когда она толкнула их сама — без чьей-либо помощи, без Обряда, без колокола, — и утренний... нет, вечерний свет по ту сторону оказался обычным светом, просто светом заката где-то за стеной, которого она не видела четыре года.
Что-то в этом есть до боли знакомое. Съесть яблоко и навсегда покинуть зачарованный сад, где нет времени и тягостей земного мира… Ах, да. Это же изгнание из рая. Один из древнейших образов мировой культуры, вывернутый нейросетью наизнанку.
Исключительно яркий – даже более яркий, чем собственно конкурсный рассказ! – пример того, как коллективное бессознательное человечества отражается в нейроконтенте.
Конкурсы, подобные «Фантлабораторной работе», нужны в первую очередь начинающим авторам. Бонусы очевидны: возможность официальной публикации, активное сообщество единомышленников. И тут – представитель арт-группы «Новиопъ» со своими нейрошуточками…
С одной стороны, перфомансер явно имел целью хайпануть как следует, и поощрять его не стоило бы. С другой стороны, прямого запрета на использование ИИ в регламенте нет. Остроты ситуации добавляет тот факт, что лучшие рассказы конкурса должны войти в сборник юношеской фантастики «Спасибо, мы сами», работа над которым ведется прямо сейчас. Его составители – Тимур Максютов и Сергей Удалин – входили в состав жюри.
Да, можно изменить результаты конкурса задним числом (чего организаторы предпочли не делать). Можно ввести драконовские меры по борьбе с ИИ. Этим путем пойдут многие, опасаясь лавины нейрослопа. Например, на конкурсе «Новая фантастика-2027» уже ввели обязательную проверку заявок на сгенерированность – и, возможно, зря, потому что выбранный организаторами Яндекс-детектор уже пропускает тексты от нейросетей последнего поколения.
Но как быть со сборником? Ведь, по логике вещей, рассказ-победитель должен войти в его состав – наравне с человеческими текстами. Или нет?
На этот вопрос отвечает Тимур Максютов – писатель-фантаст, председатель секции фантастики Союза писателей Санкт-Петербурга, член редколлегии альманаха «Полдень» и один из составителей планируемой книги.
ГЛ: Как возникла идея книги о детях без взрослых, какой хочется видеть юношескую фантастику вообще и на его страницах?
ТМ: Как сформулировал мой коллега, писатель, переводчик и составитель сборников рассказов Сергей Удалин, от взрослых мы уже ничего не ждём, они разочаровали окончательно. В этом можно убедиться, взглянув на сегодняшний мир. Поэтому мы решили собрать рассказы про детей, которые обходятся без взрослых. И, мы уверены, дети вполне могут справиться, на них одна надежда и осталась.
ГЛ: В конкурсе победил пранкер, выдав ИИ-текст за свой. Планируете ли вы включить этот текст в сборник (при условии, что не возникнет юридических сложностей)?
ТМ: Да, есть такая мысль, так как рассказ хорош в литературном плане и отлично соответствует основной идее сборника. Действительно, есть проблемы с юридической стороной, да и некоторые авторы уже категорически отказались участвовать в одном сборнике с нейросетью. Но это меня не смущает:
ГЛ: Считаете ли вы неизбежной конкуренцию человека и машины в литературе? Это проигранная битва или новый виток эволюции?
ТМ: Есть очень важный нюанс: машина всего лишь рабочий инструмент, ничего не создаёт сама, она пользуется наработками человека. Рассказ «Родительский комитет» был создан на основе обработки лучших рассказов – победителей Фантлабораторной работы. То есть человек поучаствовал не только в тщательно продуманном задании для нейросети, но и в её обучении. Получается, я, как неоднократный победитель и призёр ФЛР, тоже опосредованно поучаствовал в написании этого рассказа. Так что конкуренция просто уберёт с поля плохих авторов, «килобайтников», гонящих тексты без глубокого смысла, без литературных находок, без творчества, так как ксерокс всегда сделает работу лучше, быстрее и точнее, чем перерисовщик от руки. А настоящим творческим людям, создающим новое, бояться нечего.
ГЛ: В чем лично вы видите разницу между ИИ-текстами и человеческими? Чем отличается, на ваш взгляд, рассказ-победитель?
ТМ: В моих глазах – ничем не отличается, если речь о небольшом рассказе на любительский конкурс. При создании нового направления, нового поджанра, новых литературных методов и сюжетных ходов ИИ шансов не имеет и может только использовать чужие наработки.
Примечание: до объявления состава сборника автор статьи не вправе обнародовать текст ИИ-рассказа «Родительский комитет».
