Текст: Михаил Визель
Действу, устроенному командой будущего фильма «Лавр» на Новой сцене Большого театра, трудно подобрать какое-то определение в системе привычных жанров. На оперной сцене расположился полный симфонический оркестр и большой смешанный хор, а которыми дирижировал Петр Дранга, заявленный как композитор будущего фильма – но точно не считавший привычным концерт шлягеров из популярной киновселенной, потому что киновселенной «Лавра» еще попросту нет; главное место в действии отводилось актеру-звезде – но это не «эскиз спектакля» и уж тем более не редукция ни одного из существующих спектаклей по «Лавру»; наконец, не меньшая роль – в прямом смысле – отводилась самому автору – но это не авторское чтение, хотя читает Водолазкин свой собственный текст прекрасно, что не все авторы умеют. И уж точно это не «открытая репетиция», потому что на нее продавались билеты – разлетевшиеся, по уверениям устроителей, мгновенно.
Что ж это было?
Водолазкин и Борисов, сидя (и отчасти лежа) на авансцене, читали с листков реплики из существующей на данный момент версии сценария будущего фильма. На листках, оставшихся по окончании на сцене, их реплики так и были обозначены: «Юра» и «Женя». Причем Юра, естественно, читал за Арсения-Устина-Амвросия-Лавра, а «Женя» – за всех остальных, в первую очередь за всеведущего автора, кем он, собственно, и является. А оркестр под управлением Петра Дранги сопровождал их напряжённый романный диалог авторской симфонической музыкой. Вполне, впрочем, киношной, скажем коротко – но перемежавшейся хоровыми «средневековыми» распевами и, неожиданно, арией Пёрселла, которую исполнил поднявшийся, в прямом смысле слова, из центра сцены контратенор. И символизирующий, видимо, европейский вояж героя, которому в исполненной адаптации, как и многим другим сюжетным перипетиям, времени не хватило.
Ещё большей неожиданностью стала прозвучавшая в конце песня Михаила Круга «Магадан». Оркестровая партитура оказалась также «раскрашена» шумовыми эффектами вроде отсутствовавших в первой петербургской премьере две недели назад звуков театрального грома и записи шума винтов вертолета.
Неожиданным оказался и вставной номер модернистского балета.
Более предсказуемыми стали видеовставки, запечатлевшие творческую работу рабочей группы будущего фильма.
Вся эта полистилистическая мультимедийная чересполосица призвана была, видимо, передать самую дорогую для автора, магистральную идею: времени нет.
В практическом плане «эскизный набросок» будущего фильма, проживаемый и апробируемый на глазах и с заинтересованным участием сотен зрителей, – это, в каком-то смысле, и есть сам будущий-настоящий фильм, пребывающей в «всегда».
Такое утверждение кажется слишком выспренным? Но когда речь идет о романе, признанном (британской газетой) «одним из десяти лучших романов о Боге» – по-другому, видимо, объяснить просто невозможно.
«Я был как-то на концерте Мамонова, – объяснял журналистам перед началом представления Сергей Катышев, генеральный продюсер проекта, руководитель "КИНОТВ". – Кажется, человек просто поёт песни вполне бытового содержания. А через полтора часа вдруг понимаешь, что на месте этого человека – столп света. И мы все тоже вовлечены в этот свет».
Не растерять это «ощущение чуда» в долгом, технически сложном и дорогом процессе кинопроизводства – стоящая перед создателями будущего «Лавра» задача. Решаемая, видимо, и такими ни на что не похожими межжанровыми перформансами.
