Текст: Михаил Визель
«Лавр», самый известный роман Евгения Водолазкина, напрашивается на театральные инсценировки. Потому что в нем есть все, чем славен русский психологический театр – яркие многомерные герои, парадоксальные философские диалоги и яростные пространные монологи, «пуды любви», как шутил еще Чехов – и, разумеется, неподдельная духовность, выраженная в том числе в откровенно религиозных формах. И при этом он также очевидно для инсценировок труден: многофигурное историческое полотно, участники которого на наших глазах рождаются и умирают от чумы, путешествуют из Пскова в Иерусалим и обратно, да ещё и, чисто актерская трудность, запросто соединяют русский язык XV и XXI веков в одной реплике. Не парься, Арсение.
МХАТ имени Горького, используя все свои материальные и кадровые ресурсы, представил такую же громадную многофигурную фреску. А магнитогорский театр, по рассказу Евгения Водолазкина, поступил самым остроумным образом: он изобразил на сцене научную конференцию по «Лавру», наподобие той, которая действительно имела место некогда в Кракове с участием самого автора, а потом учёные мужи и дамы как бы сказали друг другу: да что мы обсуждаем, давайте разыграем. И сыграли.
Но это все огромные долгие, во всех смыслах, подробные постановки.
Маленький частный театр в "Басманном дворике" рядом с метро "Бауманская" пошёл, отчасти вынужденно, отчасти в соответствии с поэтикой своей основательницы Светланы Бутузовой (которая перед началом представления вышла на сцену лично предупредить о наличии «ненормативной лексики» и просто сказала: «Это мой театр») совершенно другим путём. Справедливо рассудив, что за два часа в одном камерном зале без перемены декораций роман полностью не представить, создатели лишь пунктиром проложили его силовые линии и обозначили его узловые точки. Хорошо знакомые тем, кто роман читал, но, возможно, остающиеся не до конца проявленными не читавшим, если таковые среди примерно ста зрителей, полностью заполнивших зал в день премьеры, оказались.
Но эта недосказанность искупалась интимностью происходящего, буквально глаза в глаза с актёрами, ищущими земной и небесной любви прямо перед зрителями. Особенно усердствовал в этом Эдуард Арутюнов, чья роль, псковский юродивый Фома, подразумевала прямой контакт со зрителями «на грани фола». Но впрочем, «на грани» – не переходя эту грань. И он же как бы «пересказал», как настоящий сказитель, всю зарубежную часть романа – путешествие героя в Иерусалим, оставляя, таким образом, все действие в пределах северной Pycи.
При всей камерности постановки и условности сценографии три ипостаси, три возраста главного героя – юноша Арсений, муж Устин, старец Лавр – воплотили три разных актёра. А вот Устина и Анастасия, альфа и омега пути главного героя к святости, оказались концептуально воплощены одной и той же актрисой, Марией Кликеевой.
Камерная двухчасовая постановка маленького театра не раскрывает всех смыслов романа так же, как и огромная четырехчасовая. Но хорошо, что в Москве есть теперь и та, и другая.
