Текст: Борис Кутенков
Литературные журналы подводят итоги года. На «Горьком» – опрос авторов портала об их чтении в 2025-м. Михаил Сапрыкин: «…особенно отмечу толстую книгу интервью Вадима Алексеева с художниками 1960-х годов под названием “Идеально другие”. <…> перед нами прямая речь действительно других людей — родившихся и выросших в далеком от нас мире послевоенного барачного жилья, где главным спасением было искусство, возведенное в культ. Если признаться, слушать большинство из них сегодня довольно трудно — все-таки время налагает на человеческую память и характер определенные следы, да и культурный снобизм сегодня кажется крайне уязвимой позицией. Но всякому, кто интересуется неофициальным искусством, необходимо сделать это усилие: привычная картина заиграет новыми красками…»
Семь лучших книг 2025-го на «Афише Daily» выбирает Егор Михайлов. О прозе Евгении Некрасовой: «В “Улице Холодова” Некрасова на шаг отходит от привычной беспощадно-сказовой манеры письма. Большая часть этой книги оказывается прямолинейным автофикшном о взрослении и поиске смысла…». О книге Льва Данилкина, посвящённой Ирине Антоновой: «В одной из многочисленных сносок, которых менее щедрому автору хватило бы на еще одну книгу, Данилкин рассказывает о случайных фактических ошибках, без которых не обошлись ни мемуары самой Антоновой, ни воспоминания других людей о ней. Вот и разговор о “Палаццо Мадамы” чуть ли не целиком затмила дискуссия о том, какие оплошности допустил автор и пропустил редактор…»
Подборку лучших книг 2025 года публикует «Нож» (и рекомендует чтение на зимние каникулы). «После "Бедных-несчастных"» (2023, реж. Йоргос Лантимос) и «Уэнздей» (2022…) Тима Бертона стало очевидно: готика снова в моде. Постепенно интерес к новому прочтению жанра появился и в литературе. Отчего мы вновь потянулись к старым замкам, мрачности и потусторонним ужасам?»
«НГ Ex Libris» рассказывает о важнейших книгах года. О cборнике интервью профессора МГУ Владимира Новикова «Отвечаю»: «По названию книги можно решить, что перед нами учебник или учебное пособие для студентов-журфаковцев, однако это не так (хотя студенты – и не только они – почерпнут здесь немало полезного). “ОТВЕЧАЮ” – собрание бесед Владимира Новикова с потенциальными читателями. Пазл, который складывается в научно-творческую биографию самого автора…»
Об альбоме-воспоминании, посвящённом журналу «Юность»: «…альбом, который сделали фотограф Максим Земнов и писатель Игорь Михайлов, посвящен все-таки тому журналу “Юность”, который гремел и бурлил более полувека тому назад в СССР. Он выходит, напомним, с 1955 года. Хотя по-настоящему знаменит стал в так называемую хрущевскую оттепель. Предисловие к этой книжке написал писатель и журналист Андрей Яхонтов. Составил (и написал многие из эссе, составляющих сборник) Игорь Михайлов. Давайте же назовем основных героев альбома. Альбома-эссе, альбома-размышления, альбома-воспоминания. Виктор Шкловский. О нем написал Юрий Безелянский. Юрий Левитанский. О нем рассказал Сергей Чупринин.…»
«Пять лучших книг года» на «Снобе» от Кирилла Ямщикова. О книгах Уильяма Гэддиса, Михаила Кузмина, Надежды Панковой, Эдуарда Веркина. «Проза Лимонова интересна вне зависимости от содержания, но тут случай даже более экстравагантный: культовый жизнетворец в зените метода обращается к прошлому, чтобы не просто отразить его словом, а прояснить что-то в настоящем, избавиться, быть может, от гнетущего чувства мансардной парижской неустроенности. Думаю, этот роман Лимонова стоит воспринимать как опосредованные mémoires и прощание с нежным гуманизмом…» О редкой пьесе Михаила Кузмина: «”Смерть Нерона”» (1929), поздняя пьеса Кузмина, написана под впечатлением от смерти Ленина и представляет собой трудное размышление о природе власти. Действие разворачивается в двух временных отрезках: сценах из жизни римского деспота Нерона (от детства к падению) и трудах и днях выдуманного писателя Павла Лукина…»
Не забудем и о проведённом нами для «Формаслова» опросе. На вопросы отвечают Валерия Пустовая, Василий Нацентов, Сергей Беляков, Александр Чанцев, Анна Аликевич, Андрей Василевский, Кирилл Анкудинов, Ольга Балла, Александр Мелихов, Данил Швед. Говорит Александр Чанцев: «Самое сильное событие, на мой взгляд, это обрушение “Журнального зала”. На наших глазах сгорела Александрийская библиотека, всех накрыло электронным пеплом. Сейчас, после долгих восстановительных работ, некоторые журналы представлены до начала 2025. Но печальные мысли остались — сразу по нескольким поводам.<…> . В-третьих, разочаровывала и реакция. Раздавались отдельные посты с вопрошаниями и плачами, но в целом это могло бы стать успешным примером для тех, кто хотел бы всё отнять: народ безмолвствует, чуть повозмущается и быстро смирится…»
В «НГ Ex Libris» от 10 декабря – интервью с Сухбатом Афлатуни (Евгением Абдуллаевым). О литературных взаимосвязях Узбекистана и России: «К сожалению, современная узбекская литература – на русском и узбекском – российскому читателю фактически неизвестна. Мало кто слышал про Наталью Белоедову или Алексея Устименко. Хотя они публикуются в российских литературных журналах. Что касается авторов, пишущих на узбекском языке, – здесь еще печальнее...» О секретах прозы: «Нужно иногда авторский руль немножко ослабить. Мне рассказывали пилоты, что в Нукусе они летали на старых самолетах типа Ан-24, а там очень сильные ветры. И иногда, когда самолет отрывался от земли, нужно немножко ослабить руль, чтобы самолет летел туда, куда дует ветер. А потом все равно, конечно, надо высоту постепенно набирать – но не пытаться лететь против этого ветра, будет хуже. Вот и автору порой нужно ослабить руль и дать возможность героям самим жить внутри текста». О собственных «правилах»:
«Мне неинтересно смотреть на людей и потом переносить их в текст. Мне интересно придумать человека, создать его. Да, изредка могу придать ему какие-то свои черты или других людей, которых встречал. В авторской памяти лежит многое, могу что-то использовать. Но в целом… Создавать человека – это дико увлекательно».
Владимир Максаков вспоминает об ушедшем 11 декабря 2025 философе Эрике Соловьёве, авторе первой в СССР научной биографии Мартина Лютера: «В советское время историко-культурные концепции лежали далеко не в центре идеологических дискуссий, а после 1991 года определяющими стали уже совсем другие подходы. Но думается, что потери советской школы истории философии — одни из главных, понесенных российской наукой. Уход Эриха Соловьева — еще одна утрата на этом пути. И пока не ясно, восполнима ли она…»
«Интерпоэзия» представляет стихи Амана Рахметова:
- человек засыпает и становится фотографией
- несколько часов
- на него можно спокойно смотреть
- и ни о чем не думать
- а потом он просыпается
- и становится фильмом
- с хорошим саундтреком
- и шикарным актёрским составом
Татьяна Грауз пишет о «сияюще-твёрдом камне Слова» у Айги и Мандельштама: «У Мандельштама камень-слово становится одним из оснований мирового собора поэзии, за которым ему пророчески грезится готический храм, тело которого постепенно теряет свою священную силу, а сам храм превращается в сооружение, подавляющее своими размерами и дерзновенностью формы. Чтобы преодолеть омертвелость культуры (религии, “храма”), поэт отдает свою песнь дереву и растущему из грубой реальности жизни слову. “Уничтожает пламень / Сухую жизнь мою, / И ныне я не камень, / А дерево пою”. Может, поэтому с годами поэтический словарь Мандельштама становится все более “заземленным”».
- двойственна сущность трамвая
- рельсом наземным скользя
- мчит
- заодно задевая
- провод небесный
- нельзя
- в жизни хитрей исхитриться
- чем это делает он
- крибле
- и вдруг заискрится
- бумс
- и посыплется звон
В «Знамени» – фрагменты из готовящейся книги Сергея Шаргунова о Юрии Казакове. «Можно догадаться, почему Казаков ускользал от журналистов через черный ход парижской гостиницы. Причина в тех вопросах, на которые ему все равно придется отвечать…»
Poetica провела опрос среди литераторов об инклюзивных практиках. Валерий Горюнов, поэт, редактор журнала «Всеализм»: «Мне кажется, что искусство уравнивает всех нас перед сложностью внутреннего и внешнего. И каждый вносит своё уникальное видение в общее пространство ответов, влияний и воплощений.
Биография здесь не так важна, важнее произведение, благодаря которому читатель может вжиться в реальность автора, независимо от того, насколько тот уязвим, болен, ограничен в возможностях. Например, слепота, глухота, по-моему, может превратиться в сильную сторону художника, подарить читателю еще одну грань восприятия мира». Филипп Хаустов, поэт, критик: «Идеал — возможно, недостижимый и утопический — инклюзии для меня: это когда не придётся специально говорить об инклюзии, а просто каждый человек со своим уникальным набором трудностей и потребностей сможет найти себе место в жизни и рассчитывать на принятие. Как пел Александр Башлачёв: “Я хочу дожить, хочу увидеть время, / Когда мои песни станут не нужны”. При этом к практической реализации инклюзии у меня всегда был скептический настрой, возможно, излишний…»
Prosodia публикует стихи Алексея Черникова. Из редакционного предисловия: «Есть и некоторая вызывающая роль поэта, несколько старомодная для культуры, но в ней читается юная вера в силу поэзии. Есть некая позиция принципиального детства, дающего необходимый поэзии ракурс взгляда, скользящего над миром…»
- За Уралом, где бабочки белые спят,
- превращённые в снег на коврах из песка,
- замирает летящий над кладбищем сад
- и крылатых деревьев войска.
- Древесина желтеет, и город гниёт,
- и сама ты от сырости еле жива,
- и на окнах с утра заплетается лёд
- в кружева, кружева, кружева
- <…>
