Текст: Валерий Кичин/РГ
Когда ушел такой человек, как Николай Коляда, ушедший вместе с ним мир столь огромен и так для всех нас важен, что сразу не охватишь разумом. Актер, драматург, режиссер, педагог, неутомимый созидатель, он был из тех редчайших личностей, какие наперечет. Потому что умел стянуть к себе поколения талантливых союзников и практически с нуля, только из самого себя, своей фантазии и энергии, создать не только емкие, колоритные сценические образы, но и целые театры, и театральные школы актеров, драматургов, режиссеров. Вокруг него расцвели театральные конкурсы и фестивали, его мастерство подхватили десятки его учеников - актеров, драматургов, режиссеров. От сотворенного им "Коляда-театра" стали отпочковываться новые театральные коллективы, и не просто его город, но и его Россия, а потом и мир заговорили об уральском феномене. О ни на что другое не похожем театре и о художественной школе, оказавшейся на диво плодотворной и обаятельной.
Сотворенный им театр для него был не местом работы, а способом жить. Он им бредил с юности, думал только о нем, и его легендарное упрямство позволило сделать явью его самые, казалось, нереализуемые фантазии. При том, что все им задуманное многим казалось невозможным, и строить эти волшебные театральные замки надо было своими руками из подручных материалов. И случались сущие чудеса: заброшенный подвал и деревянная избушка стали театральной меккой, бумажные стаканчики из-под кофе на крошечной сцене расцветали чеховским вишневым садом, отрезы ткани и остатки реквизита, пожертвованные коллегами из соседних театров, легко переносили зрителей в эпохи Короля Лира или Фауста, в Америку начала ХХ века или гоголевскую Диканьку.
Его "Коляда-театр" задумывался как театр уральской драматургии, потом плодотворными уральскими драматургами стали Пушкин и Толстой, Шекспир и Уильямс. Они не то чтобы заговорили с уральским акцентом - они гением Коляды стали абсолютно своими, с соседней улицы, обуреваемые теми же тревогами и заботами, что и каждый из нас. Щеголяли прикидами с местного вещевого рынка, и случайно увиденная Колядой на прилавке какая-нибудь игрушечная, гротескная, мохнатая кошка, оптом закупленная его театром по дешевке, на сцене образовывала мир тоскливых вожделений Кисы Воробьянинова, лично сыгранного Николаем Колядой. Он, как мало кто "на театре", ощущал образные потенции любой мелочи из нашего быта, превращая их в выразительнейшую деталь вселенской сценографии.
Его пьесы - отдельная песня. В них словно сам уральский народ из дальних рабочих поселков вдруг явился в мировое искусство и заявил свои права думать, говорить и действовать по-своему. Уроженец казахстанского села, так от него и не оторвавшийся, Коляда сумел не только освоить высоты мировой культуры, но и соединить ее с корневой культурой Урала так органично и увлекательно, что впору говорить о художественном открытии, повлиявшем на ход уральской драматургии, литературы, кинематографа.
В своих спектаклях он был и режиссером, и художником, и создателем музыкального оформления - это авторский театр в самом исчерпывающем смысле слова. И в этом театре он был Карабасом-Барабасом, только добродушным, открытым, гостеприимным и без бороды. В своей неизменной тюбетейке он лично встречал зрителей в фойе, лично стоял у прилавка со своими книгами, лично подписывал автографы и покорно соглашался улыбаться на зрительских селфи. Он не был небожителем - был своим, и его любили как мало кого любят в искусстве.
Его театр гастролировал по городам России, ежегодно прилетал в Москву с большими трехнедельными гастролями, и его столичные зрители встречали его театр плакатами "Мы вас любим!". Атмосфера этих гастролей была совсем особенной: приезжих талантов здесь всегда встречали с энтузиазмом, но с такой преданной, фанатической любовью, как родного - никогда.
Незабываемы триумфы "Коляда-театра" в парижском "Одеоне", городах Польши, Греции, Германии, Румынии… Страны, где прежде и не слышали о городе с труднопроизносимым названием Екатеринбург, узнавали другую Россию с ее самобытной, бесконечно талантливой жизнью; метод Коляды стали изучать в театральных вузах Лондона, о нем пишут исследования. Пьесы Николая Коляды ставились по всему миру, и весь гонорар он тратил на свой театр - на зарплату и квартиры актерам, на декорации, костюмы, фестивали и гастроли. Конечно, время от времени театру перепадали гранты городских властей, но в целом он существовал только на заработанные им деньги - от продажи билетов (давали до четырех спектаклей в день на двух сценах), от новогодних и праздничных кампаний.
Теперь театр провожает своего отца в последний путь. Какая судьба его ждет - замечательное собрание талантов, любовно сколлекционированное Колядой? Стянувшееся на его сцену по первому его зову. Воспитанное его лекциями в Театральном институте. Слетевшееся на зажженный им огонек со всей страны. Ансамбль актеров и режиссеров его личной творческой школы с им преподанными эстетическими и этическими принципами. Каково театру и преданным его зрителям будет без его любви и опеки, без его хозяйского взгляда? Этот маленький по размерам, но очень большой по влиянию на художественную жизнь города и страны театр стал одной из визитных карточек уральской столицы. Сохранить его для поколений - дело чести его учеников и его славного города.
Сегодня в "Коляда-театре" премьера, ее не стали отменять - все билеты, как обычно, проданы. "Орфей спускается в ад" Теннесси Уильямса поставлен Николаем Колядой. Мастера больше нет, это очень больно. Но он продолжит жить в веселой, свободно парящей, только ему присущей фантазии.
