Текст: Ольга Лапенкова
Даже придирчивый критик вряд ли стал бы спорить с тем, что писатели-классики отличались от своих современников – причём порой очень талантливых! – не только художественным мастерством, но и масштабами замыслов. Авторов, чьи произведения угодили в школьную программу, интересовало множество проблем: не только любовь и дружба, но и демография, философия, политика, экономика. И до сих пор великие поэмы и драмы, повести и романы позволяют нам судить не только о психологии человека (во все времена примерно одинаковой), но и о эпохе, в которой они были созданы. Так, читая «Преступление и наказание», можно порассуждать о совести и вере – а можно посчитать и не поверить, какая крошечная пенсия была у матери Раскольникова, или посмеяться над утопическими «идеалами» Лебезятникова.
И всё-таки у многих авторов, даже самых плодовитых, была «больная» тема, которая кочевала из произведения в произведение. У Л.Н. Толстого, рано потерявшего родителей, это была тема семьи. И если побыть с отцом будущий автор «Войны и мира» всё-таки успел (Толстой-старший умер, когда сыну было 11 лет), то маму не помнил вообще. Уже в зрелом возрасте Лев Николаевич воссоздавал образ матери по воспоминаниям родственников и по дневникам – и всю жизнь пытался «достроить» себе счастливое детство, в том числе – на страницах произведений.
- папу и маму классика звали Николай Ильич Толстой (1794–1837) и Мария Николаевна Волконская (1790–1830);
- любимых героев Толстого зовут Николай Ильич Ростов и Марья Николаевна Болконская.
Более того: сюжетные линии этих персонажей не просто пересекаются с судьбами реальных людей, а во многом их повторяют.
И всё-таки ставить знак между Ростовыми и Толстыми не приходится. Подойдём к вопросу системно: поговорим сначала про сходства, а потом про различия.
Ростовы ~ Толстые
1. Оба Николая Ильича выросли в старинной, знаменитой и богатой дворянской семье. Современному читателю может показаться, что все эти слова – синонимы, но это совсем не так. Уже на рубеже XVIII и XIX вв. многие дворянские семьи беднели и лишались всего имущества. Помните Евгения из пушкинского «Медного всадника»? Бедолага был вынужден работать за копейки и ютиться в съёмной квартирке – а всё потому, что его предки, судя по всему, безответственно растратили семейный капитал:
- Прозванья нам его не нужно,
- Хотя в минувши времена
- Оно, быть может, и блистало
- И под пером Карамзина
- В родных преданьях прозвучало;
- Но ныне светом и молвой
- Оно забыто. Наш герой
- Живёт в Коломне; где-то служит,
- Дичится знатных и не тужит
- Ни о почиющей родне,
- Ни о забытой старине…
«Прозвание» – это фамилия. Автор сдерживает обещание и всю дорогу называет героя просто Евгением, подчёркивая: будь его предки более экономными, молодой человек наверняка бы уже благополучно жил-поживал со своей Парашей в наследном особняке, и никакое наводнение было бы им не страшно.
Родители Николая Ильича Толстого оказались чуть более ответственными, так что детство в роскошном особняке, балы, наряды, гувернёры – всего этого у отца писателя было в избытке. Более того, Николай был не единственным ребёнком: как и Ростовы, Толстые воспитывали четверых детей (и младший сын, к сожалению, тоже рано умер, хотя не из-за ранения, а от болезни). До поры до времени средств хватало всем, однако чем дальше, тем больше давали о себе знать финансовые проблемы.
2. Оба Николая усугубили напряжённую ситуацию с деньгами, проиграв в карты целое состояние. Во втором томе «Войны и мира» Ростов проигрывает Долохову 43 тысячи рублей – и едва находит в себе силы, чтобы признаться в этом родным. Сумма выходит колоссальная даже по дворянским меркам: в переводе на современные деньги это около 40 миллионов рублей. Отец, разумеется, ужасно расстраивается, но всё-таки прощает и принимает сына. И правда: а чего он хотел? Илья Андреевич (отец Николая Ростова) тоже любил перекинуться в карты, причём «давал себя каждый день на сотни обыгрывать соседям». Николай Ростов проигрывает колоссальную сумму за один день, но Илья Андреевич наверняка за всю жизнь спустил столько же, если не больше! Яблочко от яблони…
У современного читателя такие повадки – и тем более такие суммы – наверняка вызовут ужас, но вот Николай Ильич Толстой ничего катастрофического здесь бы не увидел. Он много играл в карты, постоянно попадал из-за этого в неприятности… и, что любопытно, «передал» опасную страсть сыну. Да, Л.Н. Толстой в молодости тоже проводил уйму времени, делая ставки за столом! Но потом, правда, одумался: когда пришлось кормить большую семью, стало уже не до карт.
3. И Толстой, и Ростов добровольно отправились на войну.
Несмотря на финансовую безграмотность, легкомыслие и прочие дворянские замашки, на протяжении всего романа Николай Ростов рискует жизнью ради Отечества. В первом томе романа-эпопеи он даже отчисляется из университета, чтобы поступить на военную службу (хотя многие молодые люди на его месте сделали бы наоборот), и это вызывает недовольство матери Николая.
В биографии Н.И. Толстого имелся похожий эпизод: изначально отец классика числился на статской, то есть на гражданской, службе. Причём, что любопытно, зачислен на эту службу он был очень рано – аж в шестилетнем возрасте. Но это, конечно, не значило, что маленький ребёнок вместо беготни по огромному поместью и зубрёжки французских слов ходил на работу. На рубеже XVIII и XIX века именитые дворяне пользовались лазейкой в законах и фиктивно записывали своих детей на службу, чтобы за те годы, пока наследник растёт и крепнет, ему «набегали» чины, то есть звания. (Как это происходило, можно прочесть в романе «Капитанская дочка», буквально на первой страничке.)
Так вот, в 17-летнем возрасте Н.И. Толстой настоял на том, чтобы стать военным. Как и Ростовы-старшие, родители Толстого к такому решению отнеслись без восторга, но юношу это не остановило.
Николай Ростов по воле автора принял участие сразу в двух вооружённых столкновениях: в Русско-австро-французской войне (1805–1807 гг.) и, конечно, в Отечественной войне 1812 года. Н.И. Толстой воевал только в 1812-м – и тоже, к счастью родителей, вернулся домой живым и невредимым.
4. И Ростов, и Н.И. Толстой хотели связать судьбу с дальней родственницей.
Бедную сироту, которая воспитывалась в доме книжных Ростовых и в которую Николай в юности всерьёз влюбился, звали Соня. Внимательный читатель помнит, что у персонажей дело дошло до настоящей помолвки (к которой мама Николая по понятным причинам отнеслась без энтузиазма). Но затем, когда Ростов проигрался в карты, Соня вернула ему свободу – и к лучшему, потому что Николай в спутнице жизни уже разочаровался, но не решался первым порвать отношения.
Н.И. Толстому тоже нравилась девушка, которая приходилась ему троюродной сестрой, – и этот брак также не состоялся. Зато Татьяна Александровна Ергольская – так звали возлюбленную Толстого-старшего – воспитывала его детей, в том числе и будущего писателя, после смерти матери.
Замкнутая, не слишком красивая, тихая и смиренная Марья Болконская также имеет немало сходств со своей реальной «родительницей». Как и мама Л.Н. Толстого, она:
- выросла в семье отставного генерала, который воспитывал её строго и даже жёстко;
- несмотря на богатство семьи, всё детство провела в глуши, вдали от городского шума и светских тусовок;
- вышла замуж очень поздно, по крайней мере по меркам XIX века: Марья Болконская пошла под венец с Николаем Ростовым, когда ей было примерно 28 лет, а Марья Волконская обвенчалась с Н.И. Толстым в 32 года.
Как и реальные Николай и Мария, выдуманные Николай и Марья были счастливы вместе – несмотря на то, что со стороны всё это выглядело как брак по расчёту. Действительно, и Толстой-старший, и Ростов благодаря женитьбе поправили материальное положение. В романе «Война и мир» Николай очень тревожится по этому поводу – но все переживания оказываются напрасными: и реальные, и вымышленные супруги благополучно живут вместе и производят на свет одного малыша за другим.
Вот только если линия Болконских в романе «Война и мир» осталась открытой (но мы понимаем, что, скорее всего, у них и дальше всё будет хорошо), то семейная жизнь Н.И. Толстого оказалась не слишком долгой.
Ростовы ≠ Толстые
Повенчавшись в 1822 году, Н.И. Толстой и М.Н. Волконская стали жить-поживать в Ясной Поляне. Их будни были тихими, почти идиллическими: отец семейства занимался хозяйством, супруга – воспитанием пятерых детей. Волконская, судя по всему, искренне радовалась тому, что наконец-то может повозиться с малышами: в сохранившихся дневниках она почти ничего не пишет о себе, зато очень много – о подрастающем поколении.
К сожалению, семейное счастье продлилось не так долго, как хотелось бы. Марья Николаевна умерла в 1830 году, когда ей было всего 40 лет. Причиной её смерти стала травма, которую в современных условиях наверняка можно было бы вылечить за несколько недель или даже дней. Мать семейства решила покататься на качелях, но сорвалась, и сиденье сильно ударило её по голове. После этого она полгода страдала мигренями – и умерла почти что в беспамятстве.
Отец Толстого пережил супругу на семь лет. Умер совершенно неожиданно. Во время ничем не примечательной прогулки он потерял сознание – и практически сразу скончался от кровоизлияния в мозг (то есть от инсульта).
Послесловие, или При чём тут декабристы?
Несмотря на то что роман «Война и мир» заканчивается на доброй ноте, автор всё-таки даёт понять, что семью Ростовых ждёт нешуточное потрясение. Повествование обрывается примерно в 1820 году, а в 1825-м, как мы знаем, произошло восстание декабристов. И хотя в тексте романа-эпопеи чёрным по белому не написано, что Пьер и Николай примкнут к повстанцам, игнорировать такие намёки не приходится.
Николенька Болконский, племянник княжны Марьи, в эпилоге видит сон, будто бы они с Пьером Безуховым присоединяются к бунтовщикам, а Николай, наоборот, в составе правительственных войск пытается это восстание подавить:
«Они с дядей Пьером шли впереди огромного войска. Войско это было составлено из белых, косых линий, наполнявших воздух подобно тем паутинам, которые летают осенью <…>. Впереди была слава, такая же, как и эти нити, но только несколько плотнее. — Они — он и Пьер — неслись легко и радостно всё ближе и ближе к цели. Вдруг нити, которые двигали их, стали ослабевать, путаться; стало тяжело. И дядя Николай Ильич остановился перед ними в грозной и строгой позе.
— Это вы сделали? — сказал он, указывая на поломанные сургучи и перья. — Я любил вас, но Аракчеев велел мне, и я убью первого, кто двинется вперед».
Но есть ли основания полагать, что в 1825-м Безуховы и Ростовы действительно окажутся по разные стороны баррикад? Скорее нет, чем да. Ведь Н.И. Толстой, который – подобно своему литературному «сыну» – успел и в армии послужить, и с декабристами подружиться, на Сенатской площади не выступал ни в каком качестве: ни на стороне повстанцев, ни в числе военных, которые им сопротивлялись.
