«Зодиак. Книга рассказов с иллюстрациями Алисы Бошко»
- «Вече», М., 2026
- Редакторская серия «Время прозы»
Текст: Анна Аликевич
Сборник условно молодой межавторской короткой прозы «Зодиак» объединяет рассказы и новеллы, связанные с областями эзотерики, научной фантастики, исторического фэнтези, мистики и даже оккультизма. Тексты отобраны не только по такому, достаточно широкому, критерию, но оценивались с точки зрения качества, оригинальности и, как бы прагматично выразиться, общей адекватности. В самом деле, сразу же очевидно, что сборник вполне можно дать подростку и не опасаться, что у него начнутся кошмары по ночам, — видимо, составители старались щадить предполагаемого читателя или рассчитывали на максимально широкую аудиторию.
Помня предыдущий выпуск серии «Время прозы», объединенный темой маяка и содержащий порой истории, от которых кровь стынет в жилах, «откровенный хоррор», здесь мы вздыхаем с облегчением. Если что и обнаружилось здесь из предыдущей книги — это некоторые перспективные авторы, видимо, прижившиеся в проекте (Евгения Симакова, Инна Девятьярова). Это наводит на мысль, что скоро у издательства будет свой круг «выращенных» постоянных писателей, которые, как говорится, растут вместе с серией.
С другой стороны, в книге есть «толстожурнальные», давно действующие в литературе писатели, которые не очень нуждаются в представлении, например Елена Крюкова или Андрей Воронцов. Чаще всего задача таких антологий, как и премиальных сборников, — дегустация, знакомство читателя с потенциальными будущими романистами, жанровыми беллетристами, дабы покупатель сразу нашел близкую ему манеру и проблематику, а не растерянно рыскал по всему сегменту. Разумеется, речь и о профессиональном читателе-критике, который сможет отследить приглянувшегося дебютанта, порекомендовать его. В такой компании уже «встроенные» в литпроцесс фигуры играют роль поддерживающей конструкции, указателей. Потому что «тридцать три ноунейма» не подойдут для аудитории, чей круг чтения строится по премиальным спискам. Если говорить об узкой культурной прослойке, вообще следящей за текущей литературой, то для большинства навигатором являются именно «списки», а не отчаянное одиночное плавание в книжном завале. Не секрет, что в данный момент книжный рынок находится в точке перепроизводства, потребителя меньше, чем продукта. И потому сборник из условных тридцати авторов (здесь их меньше), написавших по истории на отвлеченную, в общем, тему, «предохраняет» читателя. Оберегает от риска, что он купит книгу, «раскрученную» по причине общего ажиотажа и ее так называемой тематической актуальности, а не качественности. Как бы мы ни критиковали «истории на тему», неважно, уже присутствующие в творчестве автора или написанные «на случай», но тут возможен не только отрицательный результат («все побежали, и я побежал»), но и хорошая демонстрация навыков композиции, фантазии, индивидуально подхода. Некоторые сочтут это упражнением, как написание стихов памяти того или иного деятеля, скажем. Однако в данном случае именно широта тематики позволяет маневрировать и не принуждает участника «впихивать себя в вопрос», как мы увидим в дальнейшем.
Тематически, как уже говорилось, сборник очень широк, авторы отстоят друг от друга, как звезды в различных галактиках. Например, остроумный и не очень-то добрый рассказ Анны Безукладниковой («Совсем как живой») — психологический, о «внутреннем человеке», хотя формально и про андроида. Ситуация крайне злободневная: молодая красивая девушка из мегаполиса, успешная и жилищная, не может устроить личную жизнь. Она обратилась в сервис, где можно взять электронного мужчину напрокат. Очень удобно и выбор широкий, вот только тарифы растут по мере пользования любезным, энтузиазм бионического красавца — обратно пропорционально вздорожанию — падает, а вкладывать приходится всё больше. И в кого — в манипулятивное, вовсе не глупое и использующее привязанность к нему девушки кибер-существо. Ничего фантастического или мистического, при всем антураже, тут нет, напротив, горькая проза. А один из лучших рассказов сборника, принадлежащий Андрею Воронцову («Имя Бога»), явно профессионалу, совсем о другом — о традиционных ценностях, как мы бы сказали. Текст о том, что зло непобедимо в целом, но вполне шатко в частном случае. А склонность делать гадости своему ближнему обязательно станет очевидной. Казалось бы, простая мораль, сокрытая за сложной интригой, раскрытая с мастерством и остроумием. Зловредный чернокнижник-богоборец мечтает создать гомункула, дабы оспорить законы мироздания. И у него даже получается, однако злобное вампирообразное существо, вызванное заклятием, оказывается нестойким. Не может выжить в здоровых, суровых и исполненных русского духа просторах, скажем так. Если только не прочесть этот рассказ как пародию на легенды о гомункуле и големе, перед нами указатель в сторону национального приоритета. Еще один очевидно опытный автор — Владимир Калашников («Яма») — прекрасно развивает философско-историческую линию. Не назвала бы это — даже формально — ни фантастикой, как в первом случае, ни мистикой, как во втором: вполне реалистическая альтернативная история. Речь о борьбе за власть двух племенных князьков в далеком прошлом. Один вроде бы как законный наследник своего отца, а другой узурпатор, захвативший власть переворотом. Подданные, как всегда бывает в таких случаях двоебезвластия, морально пошатнулись и не могут рассчитать, что выгоднее — предаться новому властителю или сохранить верность старому. Как говорится, очень жизненная ситуация в несколько экзотическом антураже… Разумеется, есть и вещи, написанные в рамках классической фантастики, например «Зеленая планета» Натальи Балынской, наследующая Брэдбери и Станиславу Лему. Астронавты изучают другую галактику и встречают там пригодную для обитания загадочную планету, напоминающую чем-то землю. Только есть нюанс: потребительский образ жизни, привычное пользование ресурсами своей Родины, ставшие нормой для землян, дорого обойдутся гостям, когда они решат отнестись так к чужой планете. В книге есть истории, действительно основанные на библейских или древневосточных апокрифах, как притча Миранисы «Заговор импетуса» или «Неодолимая тишина света» Алексея Небыкова. А есть и то, что по сути именуется «бытовухой», при всем романтическом антураже, красоте декораций, — новеллы Елены Крюковой («Голос ночи») или Ольги Погодиной-Кузьминой («Марака») (муж убил жену, потом ее любовника; умная жена недалекого мужа обманула, до психушки довела). У собранных историй гораздо больше разного, чем общего, как и у их авторов. Профессионалы и новички, мистики и циники; способные написать историю на конкурс и те, у кого «внутреннее око не зрит по приказу». Но думаю, есть то, что сближает всех этих людей — их активность на литературном поле, желание встречи с читателем, надежда быть услышанным и мечта о том, что их внутренний мир будет разделен другими. Это значит, все они — часть современной литературы и в то же время ее лицо.
Мы привыкли воспринимать антологии, как нечто безликое под общей тематической вывеской, но что, если мы займемся не букетом сюжетов, не поиском наиболее экзотического мотива, а самими участниками? И лишь затем поговорим о генеалогии. Например, сборник открывается новеллой Елены Крюковой («Голос ночи»), романистки, беллетристки, давнишнего толстожурнального автора, работающего в русле исторической, философской, мистической прозы. Ее рассказ сразу же задает лейтмотив, отражающий основную мысль книги: гороскопы гороскопами, а не лучше ли при жизни быть приличным человеком? В таком контексте название «Зодиак» представляется ироническим, насмешливым. А мистический повод собрать здесь всех — псевдоповодом, приглашением «от противного». Вдруг составитель серии хотел сказать что-то другое? Не боги горшки обжигают, не Марс с Венерой делают человека агрессивным и беспорядочным субъектом — вот, как кажется, основная мысль большинства текстов. Конечно, есть высшие силы и темные существа, но вряд ли именно они виноваты, что человек предатель, стяжатель, просто недалек, легковерен, зашорен. Можно, конечно, винить потусторонние силы, иногда и вправду есть какая-то чертовщина. Но куда чаще именно потеря веры в себя, дурные намерения и даже трусость — корень бед, а не какой-то там Карлсон или Голем. Надо сказать, что такая мысль созвучна в целом христианскому, несколько категоричному подходу самого Алексея Небыкова. В большинстве его рассказов преобладает именно эта идея: человек делает зло сам, а винит темные силы. Это вопрос ответственности, которую в данном случае почти всегда перекладывают на звезды, Осириса, корпорацию монстров, а все куда проще. У Крюковой две молодые подружки-консерваторки отдыхают в Крыму, смотрят на звездное небо и гадают, есть ли связь между жизнью и предначертанным? Их мистические грезы, поэтическая дымка опровергаются самым прозаическим разрешением, как говорил Нерон: «Боги смеются». «Люда Коровина стала солисткой Стамбульского оперного театра. Она вышла замуж за богатого турка. Родила ему шестерых детей: пять девочек и мальчика. Бросила петь. Растолстела. Присылала мне семейные фотографии. Муж стал ее истязать: хитро, осторожно, расчетливо, чтобы чужие люди не видели на теле синяков. Она забрала девочек и улетела в Россию. В Курск. Мальчик не захотел лететь. Сказал: я остаюсь с отцом. В Курске старик отчим, проспиртованный насквозь, на радостях напился и в ночь приезда Люды и детей умер от внутреннего кровотечения. Люда с детьми стала жить в пахнущей перегаром квартире. Переклеила обои. Пела в церкви. В нее влюбился священник. Он приходил к ней после служб и помогал мыть полы, и варить картошку, и играл с девочками, и пел им «Иже херувимы». Турок узнал, где живет Люда. Прилетел в Курск. Сначала он убил священника. Потом он убил Люду». Такого, как говорится, сам Нострадамус не предскажет — жизнь куда причудливее теорий, вот вам и прозаический ответ на главный вопрос.
Еще один автор в книге — тоже соответствует правилу об опытном участнике для поддержки проекта. Это преподаватель ВЛК при Литинституте, сотрудник журнала «Москва» и романист Андрей Воронцов. Он продолжает традицию мистического реализма, но в его достаточно известном рассказе «Имя Бога», как и в рассказе Крюковой, не мистика наиболее важна, а реализм. Как бы ни был человек умен и начитан, хитер и ловок, а если все его стремления во зло, то он падёт. Такая «владимиро-орловская», немного советская мысль организует историю о двух антагонистах, чернокнижнике и просто изучающем Писание «нормальном» человеке. Несмотря на «интеллектуальный антураж», детективную основу, коллизия разрешается весьма прозаически, иронически. Читатель ощущает себя обманутым, поскольку наведение тени на плетень, хитросплетения, как гора, рождают мышь: нестойкий голем, вызванный чернокнижником, боится чуть ли ни крестного знамени и вообще довольно убог во всех отношениях.
Дарья Леднева больше известна как Литинститутский педагог и научный работник, меньше как прозаик и критик. Она, кажется, участвовала и в «Маяках». Богатый колорит ее прозы, стилистическое мастерство, романтическая тональность в «Серпе Иштар» говорят не только о кругозоре (по второй специальности Леднева искусствовед), но и о даре писать для категории young adult. Это еще не то что «маститый», но вполне принятый литполем молодой автор.
Ольга Погодина-Кузмина («Марака»), дальняя родственница известного поэта Серебряного века и питерский драматург, уже не раз зарекомендовала себя в печати, как прекрасный стилист. «Полиличность», работающая со словом в разных жанрах, она обладает способностью увлекать и вовлекать. Ее ум — не ум ученого или дидактика, а типично художественный. Здесь мы видим выраженный литературный дар, хотя нередко таким авторессам пеняют: мол, художественные россыпи — это для поэтов, а для прозаика куда важнее холодный мозг, закручивающий сюжет. В истории об обманутом глуповатом муже и хитроумной злонамеренной жене, с каким бы мастерством и антуражем она ни была написана, суть никуда не девается. Написано невероятно, но все ради анекдота про спятившего антиквара-самоучку, которого разыграла скверная баба, — его бывшая жена. Если не увидеть здесь пародии на «Короля Лира», то это напоминает мораль рассказа Анны Безукладниковой — «лох никогда не вымрет», а особенно верящий в мистику и технологии там, где как раз никакого секрета нет.
Поскольку невозможно сказать про всех — и уже из этого перечня мы видим, как выглядит примерный круг авторов, «кто все эти люди», — добавлю несколько слов об одном молодом даровании, которое отозвалось в моем сердце, а не было оценено разумом, хотя бы и высоко. Это Евгения Симакова («Идеальная пара»), впрочем, не впервые. На первый взгляд романтический, с простоватой коллизией рассказ о семейных передрягах — дочка не хочет встречаться с выбранным опытной мамой хорошим мальчиком, ее тянет на странного парня, — неожиданно заныривает на глубину. Текст с двойным дном, словно бы категории young adult, в действительно совсем нет, рассказ исследует архетип отца. Меняющийся, как Протей, ускользающий, Одиссей, погибший на фронте воин, утерянное звено — вот зыбкая основа произведения. Нечто большее, чем бытовая проза, чем утопическая поделка, чем новелла с простой темой, что любовь превыше всего. Кто он, утраченный и любимый, сложный и ложный, сформировавший такую жену, такую дочь, вообще такой внутренний и внешний мир, но отсутствующий — почти призрак, фантом. Плохим он был или хорошим, ушел или остался, было ли в нем то самое зерно любви, давно утраченное другими, или это лишь сон, греза о несбывшемся, как в фильме Тодоровского «Вор»?
Сказав о тех, кого мы знаем, подумаем о незнакомцах. Например, мне не удалось найти почти никакой информации о Виталии Захарцове, авторе «Замочной скважины» (если только это не Виталий Гавриков, педагог и новеллист из Брянска). Его жутковатый рассказ о безумном ученом, помещенном в лечебницу и просто просочившемся в иное измерение, имеет в основе некое романтическое зерно. Не до конца ясный, если не считать сатирических ноток, но не лишенный философского полета текст. Также мне не удалось почти ничего узнать об Асе Хоутен, кроме факта, что у нее есть несколько книг в жанре исторического фэнтези, но это не точно. Ее текст немного напоминает комикс и посвящен альтернативно-утопическому обществу будущего, в котором всех жителей разделяют по зодиакальным группам. Экшн с трагическим финалом на малом пространстве вызывает желание увидеть или авторскую повесть, или продолжение, потому что ощущается, что вообще жанр рассказа не характерен для автора. А вот рассказ Миранисы (Амира Абдуллаева) «Заклятие импетуса» выдает человека опытного. Автор исторического фэнтези, писатель предлагает для сборника философскую притчу, построенную на апокрифе — ином прочтении Библии. Я бы поставила высокий балл, будь автор новичком, — но ведь это, как понимаю, сложившийся писатель, и моя «линейка» тут неуместна. Привлекает также история Натальи Резниковой («Батя»), которую сеть представляет и как детского автора, и как беллетриста. Писательниц с таким именем несколько, так что не совсем ясно, о которой речь. Суть ее остроумной новеллы в том, что дедок, своеобразно поняв теорию звездного неба, вместо «астрономии» рассматривал в телескоп «клубничку» в соседних окнах. В то время как семья смущалась его успехами в созвездьях Рыб и Водолея. Не знаю, имеет ли это отношение к мистике и оккультизму, но рассказ доставил удовольствие. Пожалуй, к малоизвестным можно отнести и переводчицу Ольгу Чуносову («Счастье счастий»), единственного автора, обращающегося к славянской демонологии. Ее героиня пользуется помощью Лесовика и Домовёнка. Есть ощущение, что ее рассказ дополняет древнеиудейскую, китайскую, африканскую и другие экзотические сакральные традиции, представленные в книге, традиционным русским «куском пирога». Здесь я сказала лишь о нескольких авторах, и, возможно, у кого-то еще нет имени в литературе, как это называлось в советскую эпоху, но даже подобное «неравенство» участников помогает лучше понять сборник в контексте времени и тенденций.
Конечно, всех влияний в современной реальности не уследить, но основные векторы очевидны — это тема ИИ и кибер-спутников, отраженная в кино. Здесь к этой нише можно отнести Анну Безукладникову и, с некоторыми оговорками, Асю Хоутен и Виталия Захарцова. Традиционная ниша советской фантастики «о роботах и кибернетике» сегодня развила много новых ветвей. Другая область, богато представленная в «Зодиаке» — это апокрифы, «альтернативный миф», на границе между историческим фэнтези и эзотерическим визионерством. Подобные поиски в подсознательном и архетипе развили второе дыхание в постсоветское время, когда, как бы сказал циник, дезориентированный без партии народ кидало от сектантства к экстрасенсорике. Утрата внешней конструкции привела к поиску внутренней опоры, и так начались поиски в учениях древности и альтернативные обновленные религии. В подобном русле представлены Игорь Озерский («Лун Дао»), Алексей Небыков, Андрей Воронцов, Алексей Солонко («Близнецы. Мифосказия»), Мираниса. Разумеется, есть и просто «неконцептуальная» вечная романтика (не хочется называть это «женской прозой») с приметами гороскопа, как то требуется в тематике проекта, — это Елена Крюкова и Леднева Дарья, Симакова Евгения, Максим Шарапов («Астрологический транзит»), Валерия Карих («Созвездие Лиры из Реки времен»). Есть условно классическое историческое фэнтези (альтернативная история), какое было и в советскую эпоху, — просто тогда это иначе именовалось. Сюда относятся прекрасный рассказ Инны Девятьяровой «Проклятье» о Елисее Бомелее, лекаре-шептуне Грозного, сожженном на костре за превышение, — невольно вспоминаются «Епифанские шлюзы» Платонова при чтении. Михаил Калашников («Святыня») и Владимир Калашников, в равной мере достойно и увлекательно пишущие. При желании сюда можно отнести и Валерию Карих с ее Гавриилом Державиным, грезящим по ночам, — некоторые авторы имеют приметы целого ряда направлений.
Отдельно назвала бы сегмент иронической прозы, трактующей тему в скептическом ключе. Это очаровательный рассказ «Батя» Натальи Резниковой про дедка-«астронома», любителя «клубнички» в ночных окнах; отлично написанная новелла Ольги Погодиной-Кузьминой, как доверчивого бывшего муженька, начавшего после развода верить в оккультное, «развела» и довела до Канатчиковой Дачи бывшая злодейка-жёнушка. Сюда же можно отнести историю Настасьи Реньжиной («На все четыре стороны»), в которой героине много лет изменяет муж. В силу чего она решается на страшное проклятие в адрес хронически блудного супруга — и его низконравственной, вульгарной, но, увы, по-женски привлекательной, в отличие от старой жены, подружки. К сожалению, даже древние силы природы нисколько не сочувствуют обманутой, предлагая самой заниматься своими проблемами, а не заклинать тут пшеницу, понимаете ли. Рассказ Ольги Кузьмишиной («Дом Змееносца») — также порождение горькой прозы, а вовсе не мистики: приемный сын героини на почве употребления веществ «поехал» и усугубил свою и без того лабильную психическую организацию. Теперь он представляет себя чуть ли ни библейским гуру, вербуя последователей в «тайный орден». Сюда же однозначно попадает и недобрый рассказ Дмитрия Романова («Знак для Анны») о провинциальной заводской служащей, отчаянно мечтающей «подцепить» мужа, хотя бы уж и чужого. Увы, ее гадания на гороскопах бесплодны, потому что настоящая проблема не в астрологии, а в том, что она рассеянная, небогатая, с узким кругозором и путаницей в голове. Учитывая общее безмужичье, ее наивной мечтой о романтической встрече лишь пользуются (но совсем не так, как бедной бы хотелось) коллега по работе и даже портовый служащий. Всё это было бы смешно…
Разумеется, есть и «одиночные» тематически вещи, которые нельзя так категорически распределить. Например, рассказ о галактиках Натальи Балынской, довольно канонический для советской (переводной) фантастики, но одинокий в данном издании. Или мистическая и поэтическая история Анаит Григорян («Звезды на ночном небе») о мальчике, который начал слепнуть, но одновременно провидеть будущее, как и другие члены его семьи, расплатившиеся физическим увечьем за мистический дар. «За всё надо платить» — мысль не новая, но красиво обыгранная.
Проследив, хотя бы условно, литературные корни авторов, мы должны сказать несколько слов о дне сегодняшнем. Нельзя вечно копаться в том, что давно ушло. Какие современные тенденции здесь мы считываем? Это мысль о двойственности, сложности, непредсказуемости исторического процесса вообще. О его темных тайниках и закоулках, которые затем тщательно вымарываются из переписываемого учебника. Все не так, как на самом деле, как говорится, и красок значительно больше, чем две. Напоминание о вечных истинах всегда уместного рационального зерна: не нужно быть глупцом; доверяй, но проверяй; что-то сложно, но основа всегда проста, зри в корень. Это аксиоматические правила, «отличающие хорошего солдата от мертвого», как сказал какой-то современный писатель. Разумеется, зерна христианства, традиционализма, сегодня получающие второе дыхание, тоже имеют место. Человек не идеален, но робот создает новые проблемы; потребительское отношение приводит к распаду; человек сам вершит свою судьбу добрыми и злыми делами, так не надо винить Карлсона и тридцать три его имени; достоинство, смелость, желание «при жизни быть приличным человеком» не останутся без награды в этом или том мире.
