"Веет, где хочет" - эта книга прежде всего о поколениях перестройки и того условного "молодняка", которому посчастливилось участвовать в очагах культурного ренессанса новой России. Эти люди создавали литературный мейнстрим, взаимодействуя с советским наследием (и действительностью). Сейчас мы, новое поколение, работаем уже с их наследием, работаем на них, на суд несём им, теперь мастерам, свои опусы, встречаем их в председательстве жюри литературных конкурсов, в качестве педагогов Литературного института, читаем их премиальные книги. "Веет, где хочет" - эта книга о том, как, кому и где получалось нести и возносить поэтическое слово в России 80-х и нулевых.
Книга эта рано или поздно должна была появиться как коллективный мемуар; это такое же естественное и нужное произведение, как коралловый риф. Содержание компилятивное, полудокументальное, это не завещание, это не концерт вновь собравшихся культовых рокеров: для тех, кто в курсе, кто такие куртуазные маньеристы, ровно как и для тех, кого интересует подлинная история ярмарки non/fictio№ и какой она была в первозданном виде тридцать лет назад - книга раскрывается для всех одинаково. Открывай с любой страницы и погружайся в историю фестивалей, премий, литературных групп и объединений.
Конечно, при чтении книги к горлу подступают слова о творческой интеллигенции, новых классиках, гениях среди нас - и несмотря на то, что литературные легенды "имели место быть", и многие из них переданы в этом летописном своде, "Веет, где хочет" - эта книга ещё о поэзии как стихии, которая сформировала особое литературное поле, о котором лучше расскажет Александр Рязанцев, социолог, специализирующийся на проблемах авторской репутации и литературных ролях в современности.
Руслан Манеев
Текст: Александр Рязанцев
- М.: Культурная инициатива, ГМИРЛИ имени В. И. Даля, 2025
2026 год — время, более чем подходящее для размышлений о глобальных процессах. Подводит к этому не столько хаотичность и насыщенность происходящих в мире событий, сколько элементарная логика: мы пережили первую четверть XXI столетия. Что оно оставило после себя? В частности – в литературной сфере?
Первым приходит в голову культурное перепроизводство и связанная с этим фрагментированность литературной среды, её перенасыщение: пожалуй, впервые в мировой истории возникла ситуация, когда литературы становится буквально «слишком много». Цифровые технологии позволяют любому поэту или прозаику, публицисту найти свою аудиторию — вопрос в том, какой она будет. Оттого всё чаще и чаще литературу удаётся ухватить не масштабно, примерно видя её рамки и наполнение, а «точечно»; даже просвещённый и образованный читатель в основном знает лишь определённые имена (чаще всего хорошо разрекламированные) или литературные группы, которых так много и которые действуют на таком количестве площадок, что не всегда даже знают о существовании друг друга. Возникающие иерархии на страницах уважаемого толстого литературного журнала или в полумраке полумаргинального клуба сочинителей, стихи участников которых исчезают из памяти с той же скоростью, что и тёмное пиво из кружек завсегдатаев столичных баров, заводят в тупик; человек, искренне интересующейся современной отечественной поэзией и/или даже желающий попробовать в ней свои силы, буквально не знает, на что обратить внимание. Какая поэзия ему интересна, каких поэтов стоит почитать, каких можно пропустить. Куда, в конце концов, можно сходить, чтобы послушать современную поэзию? Неизбежно возникает мысль о необходимости путеводителя – пособия, которое поможет если не полностью охватить, то хотя бы очертить границы современного литературного пространства. Особенно поэтического — ведь стихотворное слово, будто ветер, веет, где хочет, и поймать его, даже лишь для того, чтобы успеть сделать небольшую запись и отпустить, очень трудно. Поэтическое слово свободолюбиво и не любит границ.
Выход книги «Веет, где хочет» — событие, давно ожидаемое всеми, кто всерьез интересуется русской поэзией позднесоветского и постсоветского периодов. Задавшись целью представить обширную картину развития поэзии на стыке двух эпох — с конца 1980-х по начало 2010-х годов, — составители (Надежда Николаева, а также создатели проекта «Культурная инициатива» Данил Файзов и Юрий Цветков) предложили не просто очередную антологию разноформатных текстов, но полноценный исследовательский проект.
Его суть — впервые предпринятая попытка реализовать принцип исторической реконструкции и структурирования того значительного массива культурных событий, который до сих пор зачастую воспринимался как хаотичный, «неканонический» и с трудом поддающийся систематизации. Это уникальное и очень нужное издание особенно для социологов литературы (мне самому такая книга ох как бы пригодилась при подготовке диссертации!). С одной стороны, оно предлагает чёткий, конкретный и насыщенный набор литературных институтций, из которых состоит российское литературное поле (отметим, что только поэтическое), с другой стороны — многочисленный набор коротких справок, написанных людьми, создавшими или тесно сотрудничавшими с этими институциями: если говорить языком науки, то это чистый эмпирический материал, который точно дождётся своего исследователя и которого крайне не хватает современной отечественной науке.
Напомним, что понятие «литературное поле» восходит к концептуальному аппарату французского социолога Пьера Бурдьё. В его интерпретации это не просто совокупность пишущих авторов и издающих их институций, а сложно устроенная социальная система, функционирующая по своим внутренним законам. Такое поле представляет собой относительно автономное пространство, в котором формируются и воспроизводятся специфические правила игры, иерархии, профессиональные роли (от признанного классика до начинающего дебютанта), а также системы ценностей, символического капитала и институциональных механизмов (литературные премии, журналы, объединения, порталы).
Будучи одной из подсистем в структуре социального пространства, литературное поле не существует в изоляции. Оно находится в состоянии постоянного взаимодействия и напряженного диалога с другими полями — политическим, где разворачивается борьба за власть и идеологическое влияние; артистическим, с которым его связывают общие эстетические поиски и пересекающиеся стратегии легитимации; научным, задающим эпистемологические рамки и модели осмысления реальности; а также философским, формирующим интеллектуальный контекст и мировоззренческие основания творчества. В периоды социальных трансформаций, к каковым, безусловно, относится конец XX века, границы между этими полями становятся особенно подвижными, что ведет к перераспределению влияния, пересмотру устоявшихся иерархий и возникновению новых институций.
Таким образом, обращение к теории поля позволяет рассматривать литературный процесс не как простую совокупность текстов или биографий написавших их авторов, но как сложную динамическую структуру, где переплетаются эстетические стратегии, социальные позиции агентов и институциональные практики. И, собственно, книга «Веет, где хочет. Где и как жила русская поэзия в 1990–2000-х.» предлагает нам погрузиться в изучаемую сферу, увидеть как подробную хронологию развития современной российской поэзии (даты и связанные с ними события), так и свидетельства создателей литературных институций и репутаций. Вот что об этом пишет Юрий Цветков, один из составителей книги: «Большое видится на расстоянье, а дистанция между сегодняшним днём и эпохой, буквально позавчера ушедшей за горизонт, предельно мала. Мы решились на изначально рискованный эксперимент: воссоздать контуры переходной эпохи, ещё не ставшей историческим прошлым. Факты, события, явления, с одной стороны, подкреплены большим количеством материалов и экспертных свидетельств, с другой — определение их точного состава, хронологии (самой очевидной и самой объективной части истории, её станового хребта, о чём говорил Михаил Айзенберг), внутренней периодизации требует скрупулёзного предварительного отбора и систематизации, и такая аналитическая работа может быть уподоблена составлению словаря бесписьменного языка».
Да, издание действительно насыщено уникальным фактологическим материалом, и это его безусловная ценность. Перед нами не столько собрание краткой исследовательской аналитики и литературных свидетельств, сколько попытка зафиксировать сам механизм функционирования литературы в эпоху, когда поэзия обрела свободу от идеологических рамок, но одновременно лишилась привычной системы государственной поддержки (отметим, что далеко не вся поэзия, а лишь часть составляющих её институтов) и вынуждена была осваивать новые — порой стихийные — пространства существования в особенно сложный и тяжёлый для российской истории период: девяностые годы двадцатого века. В этом смысле книга становится документом, фиксирующим процессы, которые сформировали литературный ландшафт нового для нашего общества времени, и те институты, благодаря которым развивалась поэзия: поэтические клубы, кафе, салоны, книжные магазины, издательства, издания, премии, литературные объединения и группы, фестивали и события, региональные поэтические фестивали, акции и перформансы, толстые журналы, союзы писателей, а также так называемые «предтечи» — литературные объединения, возникшие в советское время, жившие и творившие по-своему, самостоятельно, и несмотря на свою очевидную закрытость, вдохновившие многие современные литературные институты на то, чтобы поэты продолжали нести своё слово.
Структура сборника выстроена вдоль двух координат — хронологической и топографической. Такой подход позволяет увидеть, как поэзия проживала это бурное двадцатилетие не только во времени (следуя за сменой литературных поколений и эстетических парадигм), но и в пространстве. Несмотря на то, что ключевым местом действия остаётся Москва — главный центр притяжения творческих сил, — исследование не замыкается в границах столицы, затрагивая феномены, имевшие общероссийский масштаб (взять хотя бы легендарный Форум молодых писателей «Липки»). Впрочем, здесь же кроется и неизбежный вопрос, который встаёт перед любым подобным изданием: насколько полно удалось отразить региональную картину, учитывая, что именно с 1990-х годов нестоличная Россия нередко оказывается хранительницей традиций (взять хотя бы замечательный красноярский журнал «День и ночь» или проходивший до 2019 года фестиваль «М-8» в Вологде), тогда как Москва часто экспериментировала с новыми формами.
Сознавая, что в рамках одной работы невозможно объять необъятное и зафиксировать всю полноту столь динамичного времени, составители, тем не менее, сделали первый фундаментальный шаг к каталогизации литературного процесса новейшего времени. И это, пожалуй, главное достоинство издания: оно не претендует на окончательную истину, но задаёт чёткую оптику, открывая горизонт для дальнейших исследований, дискуссий и уточнений. Книга, выпущенная совместными усилиями «Культурной инициативы» и ГМИРЛИ имени В. И. Даля, кропотливо создававшаяся много лет и требовавшая постоянной коммуникации с сотнями людей, уже сегодня воспринимается не просто как итог многолетней работы, но как надёжная база для будущих историков и социологов литературы, которым ещё предстоит осмыслить этот противоречивый, но невероятно насыщенный период.
