Текст: Сергей Луценко/РГ
Александр Снесарев. Впервые это имя я услышал много лет назад. Александр – потомок известного историка, митрополита Галицкого и Киевского Евгения Болховитинова и сын выдающегося военачальника и ученого Андрея Евгеньевича Снесарева,
Сложными путями судьба свела меня с внуком Андрея Евгеньевича – Андреем Андреевичем Снесаревым. Он тоже – видный учёный, более тридцати лет работает в области физики высоких энергий. У Андрея Андреевича оказалось отзывчивое, семейное сердце. Он с радостью поделился со мной материалами из бережно им хранимого архива Снесаревых.
Александр родился в первой половине октября 1917 года в Острогожске Воронежской губернии, одновременно с двойняшкой Георгием. Имя Георгию выбрал папа, Александру – мама. Крестили близнецов 17 октября, и при крещении их одним из восприемников (заочно) был генерал Корнилов. Вскоре после рождения Саши (домашние ласково звали его Сюся) семья Снесаревых перебирается в Москву. «Отец был профессором востоковедения, – пишет Александр в своей автобиографии при поступлении в Литинститут, – мать же занималась детьми, в чём ей усердно помогала француженка».
В школу он поступил в 1930 году, сразу в пятый класс. Это была 61-я школа Киевского района Москвы (Плотников переулок, 19). Саша увлекался рисованием, драмкружком, стенгазетами, изучал французский и немецкий языки. Но юношу настигла чахотка, и он был вынужден оставить 10-й класс, не доучившись три-четыре месяца.
Александр лечился в туберкулёзном институте, а после отправился в Крым, где и прожил два года. «В Крыму жил совершенно один… Поэтому серьёзно и занялся литературой, и начал слегка печататься», – сообщает он в автобиографии.
Поступив в Литературный институт, Снесарев занимался в поэтическом семинаре С.И. Кирсанова и одновременно в драматургическом семинаре Б.С. Ромашова. Отличия в учёбе подтверждает оценочный лист – там одни пятёрки.
Снесарев с ранней юности учился, читая Брюсова, Блока, Гумилёва… Но постепенно он преодолевает ученичество, обретает своё глубокое поэтическое дыхание, крепнет его собственный, мужественный поэтический голос.
В лице Александра погиб не только незаурядный поэт, но и замечательный драматург. Еще в школе Сашей и Юрой Снесаревыми в школе были поставлены «Интервенция», «Сёстры Жерар», отрывки из пьесы «На дне». Чтобы материально помочь семье, Саша неоднократно пытался устроить свои пьесы в театры. Саша и Юра постоянно помогали маме бороться с нуждой.
Саша оформлял мероприятия, делал плакаты. Иногда их заработки даже превышали мамины, чем ребята очень гордились. Но постоянное безденежье всё равно не отпускало, и Александр с Георгием, уже 17-летние, были вынуждены обходиться короткими штанами. Длинные брюки – были мечтой. Пока же залатали чужие белые теннисные брюки, и Саша «щеголял» в них.
Что такое нахмуренный дом, «опасный» для друзей дом, Саша знал давно и не понаслышке. Помнил он внезапный, по сфабрикованному делу, отцовский арест, страдания мамы и сестры Жени, неизвестность, нужду, помнил горькое, краткое свидание-перегляд с папой в Бутырском изоляторе. Приезжая к нему в лагеря, запомнил его, несправедливо осуждённого, сильно постаревшего. 23 января 1932 года Андрей Евгеньевич писал из лагеря 14-летним сыновьям-близнецам: «Вы уже большие, вам уже многое становится яснее – положение наше – семьи, моё, мамино, ваше, для вас теперь открытая книга. Скорее становитесь на ноги, учитесь прилежно, работайте упорно... Вы не дети генерала, путь которых был усеян розами…»
Эти заветы глубоко запали в сердце Саши. Из-за болезни мальчику самому уже довелось стоять между жизнью и смертью…
В 1937 году Александр лишился отца, который после возвращения из лагерей тяжело болел. Через два года после смерти папы – смерть мамы. И вскоре – война, война!..
Верится: подари ему судьба ещё хотя бы десять-пятнадцать лет жизни, он поднялся бы на самые высокие поэтические, драматургические, художнические вершины! Но – увы…
Доброволец Александр Снесарев пропал без вести в конце 1941 года в районе Наро-Фоминска. Об обстоятельствах гибели, о месте упокоения Саши пока остаётся только гадать….
Но поэтическая его судьба продолжается – и во времени, и в пространстве. И сегодня мы, спустя 85 лет после гибели Александра Снесарева, благоговейно входим в его духовный, творческий мир, приобщаемся к тайне его жизни. И можно ли предугадать, где и как отзовётся этот молодой и глубокий голос.
***
- Ночь морозна… Тишина
- Без конца, без края…
- Только тихая луна
- Нáд степью гадает…
- А быть может, в эту гладь
- Полечу я вскоре
- Или счастье догонять,
- Иль бежать от горя…
- Январь 1937
***
- Не знакомь меня ты с нею,
- Милый, не своди…
- Понапрасну клён синеет,
- Гнется у воды.
- Ну, и пусть она похожа
- На другую… ту…
- Для меня она – прохожий…
- Гляну – и пройду.
- Не знакомь, желанья нету,
- Нету ни черта!
- Знаю, знаю, любит эта,
- Да не любит та…
- Январь 1937
Девушке из киоска
- Дорогие друзья, не надо,
- Не дивите напрасно бровь…
- Вместе с нежным девичьим взглядом
- И ко мне подошла любовь.
- Квас давала, смеялась, как с братом:
- «Очень дёшево… Лишь для вас…».
- Рупь… И сердце взяла в уплату…
- Я не знал, что так дорог квас!
- Вечер был… Зажигались звёзды…
- Серебрилась луной вода…
- Я сказал себе: «Лучше поздно,
- Лучше поздно, чем никогда!»
- И ушел по ночной дороге,
- Вспоминая лучистость глаз…
- Мною сделано глупостей много,
- Но такая вот – в первый раз!
- Январь 1938
Греческая песня
- Без милого нá сердце туча нашла,
- Становится день мрачней.
- Родной, если трудно зимой без тепла,
- То мне без тебя трудней!
- Я раньше поверить никак не могла,
- Что можно так ждать и любить.
- Родной, если хочешь, чтоб я жила,
- Вернись, и я буду жить!
- Вернись в мои очи, в улыбку мою,
- Родной, в мою жизнь вернись!
- Вернись!.. Я любовью тебя обовью,
- Как хмелем обвит кипарис!
- Январь 1939
Вечер
- Ложилась на синие горы
- Вéчера
- золотая парча…
- Вспыхнул ветер…
- Темнело море…
- Я качалку твою качал.
- Так спокойно с тобою было,
- Было так мне легко с тобой…
- Где-то море
- холодное
- било
- В берег
- тяжёлой
- волной.
- Наши с тобою тени
- Обнимались на белой стене.
- Запахи спелой сирени
- Плыли по тишине,
- Закат ещё нежил плечи…
- И я тогда не понял,
- Что это последний вечер,
- Когда ты любила меня.
- От моря летели чайки.
- Тьмой наливались кусты.
- Тихо качалась качалка…
- Тихо качалась ты…
- Январь 1937 – март 1939
***
- Уходим в ночь…
- За нами, сзади город,
- Клубок чужих исхоженных путей…
- Как зверь детёныша уносит в горы,
- Так мы любовь уносим от людей…
- Здесь мы одни…
- За нами только следом
- Волочится сонливая луна,
- Да часто-часто в робкую беседу
- Своё вставляет слово тишина.
- Трава росою умывает ноги…
- Лягушки из-под ног ползут в траву…
- С любимой мы шагаем без дороги,
- И не понять,
- во сне иль наяву?!..
- Её рука в моей тепло застыла,
- И я спросил, её теплом согрет,
- Спросил за всё, что в сердце есть и было,
- Один совсем коротенький ответ…
- Смолчала девушка… Но по стыдливой
- Твоей улыбке понял я его!
- Луна ж была по-прежнему сонлива,
- Как будто не случилось ничего!
- Март 1939
Колыбельная
- Ты свернись, как ёжик,
- Как мурлыка-кот.
- День за горы тоже
- Спать сейчас пойдёт.
- Станет сразу скучно,
- Сыро и темно.
- Вечер синей ручкой
- Постучит в окно.
- Я тебя укрою,
- Песню напою,
- Песню над тобою
- Про судьбу свою.
- Станешь ты высоким…
- И в весенний дождь
- Как-нибудь далёко
- Новь искать пойдешь.
- И, горячий, долго
- Будешь так идти
- По путям-дорогам,
- Только – без пути.
- Всё идет к закату…
- И в осенний дождь
- Как-нибудь обратно
- Ты домой придёшь.
- Молодость остынет
- И не будет греть.
- Эту же над сыном
- Будешь песню петь.
- Спи-усни, мой ёжик,
- Лампа чуть горит.
- За горами тоже
- День усталый спит.
- Март 1939
Эпизод
- День, как мысли,
- был чист и ясен…
- Четвёртый этаж…
- Весна…
- Я качался на мягком матрасе
- У невыставленного окна.
- Как случилось,
- того не знаю.
- Только выбил окно – и
- вниз!
- Еле-еле схватился у края
- За какой-то лепной карниз…
- Сразу длинный,
- глубокий до жути
- Переулок
- внизу
- привстал!
- И прижатые к камню люди
- Что-то громко завыли там!
- Только мне не понять,
- что сделалось?
- И висел я
- лишь с думой одной –
- Вниз
- под ноги
- смотреть не хотелось,
- И хотелось
- наверх,
- домой!
- Я не знаю,
- не помню сроду,
- Чтобы по дому так тосковал!
- Только ум затуманила
- одурь…
- Только память мне
- сон сковал…
- …Как-то вытащили обратно.
- Кто-то вовремя смог помочь…
- Помню…
- голову… чем-то приятным…
- …И ночь.
- Вот,
- может, на этом карнизе
- Впервые
- ко мне подошла
- Дума о ней,
- о жизни,
- О том,
- как она хороша!
- Апрель 1939
***
- Помню, помню, на взрослых глядя,
- Я до боли не мог понять,
- Почему вон они –
- дяди,
- А мальчишкой
- зовут меня.
- Я проскакивал класс за классом
- И светлые видел сны,
- Что, как дяди, здороваюсь басом,
- Что мне длинные гладят штаны!
- Это было…
- А нынче не сладить
- Мне с тоскливою думой такой,
- Что я навсегда уже
- дядя,
- Что мальчишкой теперь
- другой.
- Май 1939
