Текст: ГодЛитературы.РФ
Визит китайского писателя, нобелевского лауреата Мо Яня в Россию в начале июня стал одним из самых ярких событий в культурной жизни страны за последний год.
Кирилл Батыгин, переводчик произведений писателя, подробно рассказал нашему порталу, как проходил этот визит. А мы предлагаем продолжить знакомство с творчеством выдающегося автора.
Перед вами — фрагмент романа «Чесночные баллады» (1988), созданного Мо Янем всего за 35 дней под впечатлением от газетных публикаций. Слово «чеснок» здесь встречается рекордное количество раз, а в основе сюжета — реальное «чесночное дело»: из‑за действий властей богатый урожай крестьян остался невостребованным, что спровоцировало стихийный бунт. За острой социальной историей скрываются вечные вопросы о любви к семье и родине, о поиске справедливости и о тонкой грани между законом и истинной виной.
Предлагаем прочитать фрагмент.
Мо Янь. Чесночные баллады / пер. с кит. ; ред. Ю. А. Лазарева. — М. : Inspiria, 2026. — 432 с.
ГЛАВА 14.
- Все позабыв боязнь
- Власть били за худую жизнь
- Закон за бунт назначил казнь
- Да только вот законники темнят
- И потрафляют тем, кто грабит люд
- Закон закону рознь
- Отрывок песни, исполненной Чжан Коу
- в полицейском участке после
- многочисленных задержаний земляков
- вследствие массовых беспорядков
Раздел первый. Раздел второй.
<...>
Раздел третий
Лишь к сумеркам ослиная повозка Гао Яна и коровья повозка четвертого дядюшки наконец-то подкатили к пункту приема побегов чеснока на холодильном складе. В дверях были установлены два безмена, за которыми стояли двое мертвенно-бледных весовщиков. Вокруг весовщиков носились люди в униформах. При одном взгляде на униформы у Гао Яна холодок пробежал по спине.
— Ну хотя бы наша очередь дошла, — довольно сказал четвертый дядюшка.
— Да, наша очередь… — отозвался Гао Ян.
Весовщики безразлично объявляли вес побегов чеснока и шариковыми ручками заносили цифры в квитки. Настал черед четвертого дядюшки. Гао Ян обратил внимание, насколько смущенным казался четвертый дядюшка, и у него самого сердце забарабанило. А когда он глянул на вставшего сбоку от весов оценщика, то бой стал еще более настойчивым.
Один из людей в форме взял электрический мегафон, забрался на красный крашеный стол и громко объявил:
— Вниманию всех крестьян-чесночников, вниманию крестьян-чесночников. Холодильный склад уже полон, и мы временно приостанавливаем закупки. Холодильный склад уже полон, и мы временно приостанавливаем закупки. О времени возобновления закупок мы сообщим в волостные снабженческо-сбытовые кооперативы, а те уже известят вас.
Гао Яна будто дубинкой по голове огрели. Башка закружилась, а в глазах зарябило, не упал он, только ухватившись за спину ослика.
Четвертый дядюшка воскликнул:
— Как это не принимаете? Моя очередь настала — а вы не принимаете? Я в ночи сюда ехал, целый день прождал!
— Крестьяне-чесночники, разъезжайтесь, обождите несколько дней, освободим место на складе и снова позовем вас!
— Мне до вас ехать двадцать пять километров, товарищи! — жалобно бросил четвертый дядюшка.
Весовщики встали, берясь за счеты.
— Товарищи, я уже оплатил и торговый сбор, и транспортный сбор…
— Приберегите квитки, они будут действовать и на следующий раз, когда приедете. Крестьяне-чесночники, просим вас разойтись, сотрудники холодильного склада и так сверхурочно задержались, потрудились основательно. Разберемся с этой партией чеснока — и снова откроем закупки… — терпеливо и основательно увещевал собравшихся Мегафонщик.
Сзади толпились люди. Кто-то пробовал договориться, кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то бранился.
Мегафонщик спрыгнул со стола и, сгорбившись, убежал.
Массивные железные двери холодильного склада закрылись.
Молодой человек со смуглым лицом запрыгнул на крашенный красным стол и во весь голос крикнул:
— Все у вас делается по блату! Даже людей вы кремируете по блату, что уж говорить про продажи побегов чеснока!
Молодой человек спрыгнул со стола и скрылся из виду между наваленных кучами побегов чеснока.
<...>
Крестьяне-чесночники загоготали.
Кто-то стащил крючок с гирей и со всей силы метнул его о решетчатые ворота из оцинкованного железа холодильного склада. Ворота отозвались протяжным звоном.
Люди стали кучковаться, сбросили весы на землю, раздолбили стол. Из холодильного склада показался старик.
— Вы что, бунтовать вздумали?
— Накостыляйте этому подлецу! Его сын — Лю Мацзы из Управления торгово-промышленной администрации. Этот старый гад месяцами тут просиживает бараном, глядящим на ворота, и получает за это по сто юаней!
— Бей, бей, бей! — К железной двери протиснулась группка людей, начала мощными ударами долбиться в нее.
Гао Ян проговорил:
— Четвертый дядюшка, пойдемте отсюда поскорее, невелика беда, что не продали мы чеснок вовремя, нам не стоит здесь оставаться.
Четвертый дядюшка отозвался:
— Я с радостью схожу туда и морды всем набью!
— Пойдемте отсюда, четвертый дядюшка, пойдемте! Если двинемся сейчас на восток — доберемся до северного края железной дороги.
Четвертый дядюшка развернул повозку и поскорее направил корову на восток. Гао Ян повел осла вперед, неотступно следуя за повозкой четвертого дядюшки.
Миновав около четверти километра, они повернули головы назад, увидели, что перед железной дверью склада развели большой огонь, кто-то в красном одеянии снял вывеску со склада и кинул ее в костер. Гао Ян заметил:
— И совсем это не холодильный склад, а склад постоянной температуры, так на вывеске написано.
— Да разницы, какой это склад, надо сжечь его дотла! — заявил четвертый дядюшка.
Они увидели, как пробили железные ворота, и толпа людей устремилась во внутренний двор склада. Огонь дрожал, заливая далеким светом лица. До них доносились прерывистый рев и бой стекла.
С востока черным тараканом плелся седан. Гао Ян испуганно вскрикнул:
— Крупный чиновник едет!
Машина подъехала к кострищу и остановилась, из нее показалось несколько человек, которых тотчас же схватили и сбросили в овраг.
Некоторые люди похватали палки и стали долбить седан по крыше, послышался тоскливый стук. Кто-то подхватил горевшие деревяшки из костра и пропихнул их внутрь «таракана».
— Едем, четвертый дядюшка! Едем! — поторопил Гао Ян.
Четвертый дядюшка немного испугался и хлестнул корову прутом по крупу.
Они все шли и шли, вслушиваясь в грохот позади. Когда они снова повернули головы, то увидели поднимавшийся выше крыши здания из нутра седана столб пламени, белым светом залило дикие поля на пару-тройку километров.
Гао Ян не мог понять, радуется он или боится. Он внимал биению собственного сердца и чувствовал, как липкий пот проступал у него на руках.
Раздел четвертый
Они как можно скорее объехали уездный центр, пересекли железную дорогу. Что у четвертого дядюшки было на сердце, Гао Ян не знал, а он сам чувствовал облегчение, будто из волчьего логова сбежал. Затаив дыхание и вслушиваясь, можно было еще разобрать шум, доносившийся от холодильного склада.
Когда они продвинулись еще два-три километра на север,на востоке послышался стук дизельного мотора, а еще — журчание проточной воды, в направлении, откуда доносились звуки, сияли тусклые огни. Услышав воду, Гао Ян почувствовал, как в горле пересохло, подумалось ему, что четвертый дядюшка ведь целый день ни капли воды, ни зернышка риса не принимал и он, должно быть, умирает от голода и жажды.
— Четвертый дядюшка, вы присмотрите за моей повозкой, а я на восток схожу за водой. Надо бы моего ослика и вашу коровку напоить да покормить, им же еще не один десяток километров надо пройти.
Четвертый дядюшка безмолвно придержал корову и сдвинул повозку на обочину. Гао Ян стащил с ослиной повозки жестяное ведерко, подхватил его и направился в сторону света. Гао Ян отыскал узенькую тропинку, куда с трудом протиснулись его ноги, по обе стороны от тропинки раскинулась кукуруза высотой по колено, кукурузные листья терлись и о его ноги, и о ведерко в руках. Свет оставался нечетким, до него вроде было как рукой подать, но приблизиться к нему все никак не получалось. Да и звуки мотора с водой вроде как оставались мощными, а подойти к ним все не выдавалось возможности.
Тропинка иногда пропадала, и тогда Гао Ян ступал прямо по ниве, глядя под ноги, чтобы ненароком не растоптать чужой хлеб. Через поношенные туфли Гао Ян чувствовал, насколько плодороднее земли вблизи уездного центра в сравнении с их дальним краем. Снова показалась тропа, и через несколько шагов она настолько расширилась, что с грехом пополам по ней могла бы и повозка проехать. По обе стороны дорожки имелись неглубокие канавки, посевы за которыми то поднимались повыше, то опускались пониже. Гао Ян ощущал приятные ароматы и хлопка, и арахиса, и кукурузы, и гаоляна.
Причем каждый посев пах сам по себе, ароматы никак не смешивались.
Тусклый фонарь неожиданно засиял гораздо ярче, журчание воды и стук машины тоже зазвучали гораздо отчетливее и явственнее. Гао Ян наконец-то увидел собственный силуэт и немного струсил, сконфузился. Гао Ян шел прямо к фонарю перед собой — фонарь висел на установленной вертикально жерди, красный дизельный двигатель мощностью в двенадцать лошадиных сил удерживался четырьмя столбами и вертелся так быстро, что будто и не вертелся вовсе, и только по стремительно мелькавшим железным застежкам поверх ремня можно было установить, что стук обеспечивался именно быстро прокручивавшимися лошадиными силами. Толстый резиновый шланг засунули в буровой колодец, помпа шипела, через нее наружу пробивалась белая пена. На земле расстелили пленку, поверх которой выставили пару резиновых сапог. Ни намека на человеческий звук. Гао Ян всматривался во мрак. Ощущал он аромат ростков кукурузы.
— Кто там? — окликнул из-под покрова тьмы человек.
— Проезжий, воды попросить хотел, — ответил Гао Ян.
Кукурузные листья стучали и чмокались. На свет вышел высокий мужчина с закинутой на плечи железной лопатой.
Незнакомец встал перед помпой, подставил покрытые грязью ноги под столб воды. Отмыв ноги начисто, мужчина подставил под воду и лопату. На полотне лопаты заструились, переливаясь холодным блеском, капли.
Незнакомец перепрыгнул через дорожный ров, всадил лопату в землю и сказал:
— Давай пей, пей вдоволь!
Гао Ян подбежал, встал на колени, тотчас же подставил рот, давая воде биться об онемевшие губы, от удушающего потока воды у него в груди заломило. Напившись, Гао Ян вымыл лицо, еще заполнил ведерко, взялся за него и вернулся под сень походного фонаря.
Незнакомец пристально оглядел Гао Яна сверху донизу. Сам человек был молодцем благородного вида в рубахе с короткими рукавами и форменных брюках, на ремне у него сверкали часы.
Незнакомец снял часы и надел их на запястье. Глянув на время, он спросил:
— Как тебя сюда занесло? Поздно уже.
— Мы приехали продать побеги чеснока, целый день без воды простояли, услышал, что здесь вода льется, — вот я и прибежал.
— Ты из какой волости?
— Я из Гаотуань.
— Ох, далековато будет. А в вашей волости разве снабженческо-сбытовой кооператив не организует закупки?
— Наш снабженческо-сбытовой кооператив этим не занимается, только и знает, что торгует химическими удобрениями.
Молодой человек усмехнулся.
— А это же нормально, все ради денег! Продал ты свой товар?
— Да нет, когда до нас почти дошла очередь, нам заявили, что холодильный склад полон, что они на некоторое время приостанавливают закупки. Если бы они завтра возобновили закупки, то я бы рискнул здесь задержаться на ночь, а не поспешил бы домой. Черт его знает, в год какой обезьяны, в месяц какой лошади мне выдастся завеситься. — Гао Ян не собирался рассказывать об этом, но не удержался: — Там погром учинили, разбили весы, сожгли стол, побили стекло, даже машину подожгли!
Молодой человек повеселел.
— То есть люди устроили бунт?
— Бунт или нет — это уж я не знаю, но шуму много подняли! — Гао Ян вздохнул. — Бывают же храбрецы, которые смерти не боятся.
Молодой человек заметил:
— У меня отец и второй брат уехали продавать чеснок, интересно, приняли ли они во всем этом участие?
Гао Ян обратил внимание на ровные белые зубы незнакомца и отчетливый столичный говор.
— Сынок, а вы, видать, не из обычных людей будете.
Молодой человек ответил:
— Я из служивых, так что самый что ни на есть обыкновенный я.
— Какой же вы молодец, сами разбогатели, а еще домой возвращаетесь помогать старикам, уже по одному этому можно судить, что вы при блестящей карьере не забываете корни!
Молодой человек достал сигареты, яркий портсигар показался бутоном цветка под лучами фонаря. Незнакомец предложил сигарету Гао Яну, тот отозвался:
— Не смею, меня земляк на дороге дожидается. Я возьму у вас сигарету, отнесу ему, а то он за всю жизнь не куривал таких высокосортных сигарет.
Гао Ян заложил сигарету за ухо, подхватил ведерко и пошел на поиски тропинки.
<...>
