Текст: ГодЛитературы.РФ
Повесть Дмитрия Шеварова «Миша, мой Миша» напоминает нам, как важно сохранять в себе искренность и теплоту детства. Книга переносит читателя в Вологду 1960–1970-х годов. Это искренний рассказ о настоящей детской дружбе и повседневной жизни того времени. Автор воссоздает мир докомпьютерной эпохи — с теплыми письмами от руки, диафильмами, переводными картинками и дворовыми играми (вроде химических «опытов» в лужах). Издание прекрасно иллюстрировано художницей Асей Шеваровой, чьи рисунки гармонично дополняют текст.
Дмитрий Шеваров одержал победу на Всероссийской литературной премии имени Самуила Маршака 2026 года. Обозреватель «Российской газеты» и постоянный автор портала ГодЛитературы.РФ признан лучшим в главной номинации «Проза». С разрешения издательства мы публикуем главу из повести «Миша, мой Миша», посвященную Юрию Ковалю, чью прозу автор считает лучшим лекарством от грусти, которое стоит «прописывать по две страницы на ночь», ведь эти книги учат нас доброте, верности и умению ценить настоящую дружбу.
Дмитрий Шеваров «Миша, мой Миша»
Издательство: «Дом детской книги», 2026
6+
Мы идём за солнцем
Памяти Юрия Коваля
Набегавшись, мы с Мишкой, устраивались на заборе и долго смотрели в ту сторону, куда уходило солнце. Поначалу оно, как огромная рыба, попавшая в сеть, трепыхалось в кронах двух огромных старых тополей. Потом, наверное, скатывалось по крыше моей школы и укладывалось где-то за рекой. Но где именно оставалось только гадать.
А ведь очень хотелось найти то место, где можно было бы увидеть, как солнце переходит на другую сторону Земли.
Миша предложил организовать научную экспедицию: «Мы должны найти точное место посадки Солнца на линию горизонта!»
Экспедицию непременно надо было осуществить в пору белых ночей, чтобы успеть засветло вернуться домой. Мы принялись готовиться к походу.
В мой школьный ранец положили банку сгущенки, половину хлебного кирпича, бутылку лимонада «Буратино», несколько батончиков «Пионер» череповецкой кондитерской фабрики, открывашку, перочинный нож, две ложки и компас. Миша взял ещё членский билет общества охраны природы – на всякий случай.
И вот в один прекрасный день бабушка накормила нас обедом, дала в руки по пирожку с капустой, и мы вышли из дома сразу после того, как по радио отзвучали позывные передачи «В рабочий полдень».
Бойко и весело мы дошли до вековых тополей. А в тени под тополями стоял рыжий Серёжка и ножичком стругал тополиную палочку. Серёжка жил как раз тут – его чуть накренившийся в овраг дом прятался за тополями.
Серёжка, завидя нас, обрадовался: «Вы куда?»
– Мы за солнцем! – прямо заявил Миша.
– Экспедиция, – пояснил я.
Серёжка не удивился. Можно было подумать, что мимо него прошло уже много таких экспедиций и вот – ещё одна.
Тропа петляла меж кустов бузины и зарослей акации. Крапива прямо-таки норовила нас покусать.
Мы забрались в такие джунгли, что солнце вовсе потеряли из виду. Миша предложил выбраться на большую дорогу. Только мы вышли на дорогу, как увидели моего дедушку в белой рубашке с короткими рукавами и в летней соломенной шляпе. Дедушка шёл из молочного с полной сеткой. Из сетки выглядывали любопытные картонные клювики – в ту далекую пору молоко упаковывали в забавные треугольные пирамидки.
Дедушка с уважением посмотрел на нас. Он знал, что мы пошли в экспедицию. Мне показалось, что ему хочется пойти с нами. Это было бы замечательно!
Но дедушка волновался за молоко. Его требовалось поскорее отнести домой и сунуть в холодильник, чтобы оно не скисло.
Дедушка пожелал нам доброго пути и наказал вернуться к программе «Время».
Мы пообещали и поспешили дальше. Спешили мы теперь не спеша, потому что на открытом месте было жарко. Настроение упало.
Тут мы вспомнили о сгущенке, конфетах и лимонаде.
Миша объявил привал.
Устроились мы в сквере у детского кинотеатра «Салют». Там был пенёк, и мы с удовольствием расположились на траве около него.
Только мы открыли сгущенку и сделали по глотку лимонада, как к нам подошла Ира Берёзкина из нашего класса. Она подросла и была не в коричневом школьном платье и белом фартучке, а в сарафане с васильками.
В последней четверти мы часто делали математику вместе. Это был хитрый ход нашей учительницы – чтобы я подтянулся по математике, она прикрепила меня к Ире, у которой с математикой было еще хуже, чем у меня. К концу учебного года мы оба щёлкали задачи как орешки. Таким образом учительница одним метким выстрелом убила двух зайцев.
Ира, конечно, узнала меня, но тряхнула челкой, склонила головку и, вглядываясь в меня, неуверенно спросила: «Это ты?..».
А я набил рот хлебом со сгущенкой и рот у меня не открывался.
Миша пришёл на помощь и подтвердил, что я – это я. «Это он!» – сказал Миша и протянул Ире батончик «Пионер»: «На, угощайся!»
Ира робко взяла конфету. Она развернула сильно размякшего от жары «Пионера» и аккуратно слизнула его с бумажки.
– А что вы тут делаете? – таинственно прошептала Ира и присела на корточки около пенька.
– У нас экспедиция, – так же таинственно прошептал я, – мы сейчас подкрепимся и – вперёд.
– Не стесняйся, – подбодрил Миша Ирочку и протянул ей еще и горбушку, – макай прямо в банку. Нам надо поскорее покончить со сгущёнкой. А то солнце упустим.
А солнце и в самом деле уходило.
Ира помогла нам справиться со сгущёнкой и мечтательно сказала: «Вас, наверное, покажут в «Клубе кинопутешествий».
– Вряд ли, – засомневался Миша, облизывая ложку.
– Но я все равно с вами пойду!
– Ни в коем случае, – замотали мы с Мишкой головами, – это опасно!
– А у меня мама – медсестра. Я окажу вам первую помощь.
Тут мы с Мишей смягчились. Первая помощь никогда не помешает.
Втроём мы вышли к реке и увидели, что закат уже затопил полнеба и горит на воде.
В прибрежных кустах бродили козы и обдирали кору с ивняка. За рекой, за вереницей домиков, смущённо толпившихся на низком берегу, расстилались поля и весь горизонт был перед нам – чистый, просторный.
К нашему с Мишей удивлению солнце уходило вовсе не за горизонт. Оно уплывало по реке. Посверкивая на воде так, что невольно приходилось щуриться, оно улыбалось сразу двум берегам.
Тут затарахтел, взрывая воду, чёрный от копоти буксир. Он разрезал сверкающий фарватер и устремился вверх по течению.
За собой буксир тащил солнце.
