Текст: ГодЛитературы.РФ
Евгений Водолазкин. «Лавр» (2012)
Безусловная классика XXI века. В центре повествования которой - судьба врачевателя Арсения, ставшего юродивым Устином и потом отшельником Лавром, снискавшим святость. При этом не дебютный, но открывший петербургского филолога миру роман отнюдь не сочится елеем, а наоборот, полон колючего юмора и довольно сложных постмодернических взбрыков. Что не заслоняет, а только оттеняет его глубину и искреннюю, неподдельную духовность.
Майя Кучерская. «Современный патерик» (2005), «Бог дождя» (2007)
Первое известное произведение Майи Кучерской сразу же обозначило особость позиции начинающей сочинительницы как безусловно воцерковленной, но смотрящей на «мелочи архиерейской жизни» проницательным взглядом современного человека с несколькими высшими филологическими образованиями. Что вызвало неоднозначное, так сказать, отношение воцерковленных людей, оными образованиями не отягощенных.
Роман же, выросший из девической повести, основан на сюжете столь же неоднозначном: о пылкой любви юной филологической девы (несущей, смеем предположить, автобиографические черты) к её духовному наставнику-иеромонаху. В книге заканчивается все хорошо: порядочные и искренне верующие люди с честью выходят из ниспосланного им испытания.
Сергей Шаргунов. «Попович» (2026)
Этот роман мог бы претендовать на премию без всяких «бы», если бы Сергей Александрович не был членом ее жюри. Автор знает предмет не понаслышке, поскольку он сам попович, т.е. сын священника, но отнюдь не прототип автора, которого он старше по меньшей мере лет как минимум на 10. Естественно, отрочество героя пришлось на совсем другую историческую эпоху. Но детали священнического быта и, главное, менталитета во все эпохи схожи.
О. Тихон (Шевкунов). «Несвятые святые» (2011)
Как говорится, история покажет, является ли это произведение редкого в современной литературе публицистически-прозелитического жанра безусловным шедевром. Но уже можно сказать, что оно стало безусловным хитом, чему во многом поспособствовала двойная дистрибуция: по обычным книжным магазинам и по церковным лавкам. В сельских храмах среди душеспасительных брошюрок она оказывалась как единственный сникерс среди сухих супов. Немудрено, что её охотно раскупали – и охотно читали анекдоты – в историческом смысле – о том, как ангелы Господни посрамляли бесов не абы где и когда, а прямо в нашей жизни.
Владимир Шаров. «Возвращение в Египет» (2013)
Все творчество Владимира Шарова безусловно проникнуто духом христианства, причём христианства ортодоксального, то есть православного. Этот конкретный роман вертится вокруг секты бегунов - которые, разумеется, бегут не от инфаркта, как кажется современному читателю, а от безбожных властей и насаждаемых ими соблазнов. И, парадоксальным образом, вокруг написания второго тома «Мёртвых душ». По замыслу автора (или одного из его постмодернистских субститутов), пока сей труд не будет закончен, беды России не закончатся. Как мы знаем, искусственный интеллект с помощью ряда современных русских писателей действительно сочинил объемистый текст, носящий название «Мертвые души. Том II». Можно ли, однако, считать его настоящим? Пока непонятно.
Кассия (Сенина). «Кассия» (2010)
Петербурженка Татьяна Сенина, уйдя в монастырь, начала своё литературное послушание с объемистого как бы исторического романа, действие которого разворачивается в Византии IX века, охваченной борьбой иконоборцев с иконопочитателями. Главная героиня – реальная поэтесса, впоследствии канонизированная, чье имя она избрала в качестве монашеского. Освоившись в сеттинге (и изучив его в научных статьях), монахиня Кассия написала ещё несколько обширных романов в жанре альтернативной истории, действие которых происходит в Византии, благополучно дожившей до XXI века. Но к премии «Видеть и слышать» эти сочинения уже, очевидно, отношения иметь не могут. Как, впрочем, и сама Кассия-Татьяна, объявившая на своей странице в proza.ru: «[в] ноябре 2024 г. я бросила и монашество, и христианство и сожгла свою монашескую одежду. В настоящее время ни к какой религии я больше не принадлежу».
